—А что, если не отпущу? Закричишь? - он улыбается. Миша не видит его улыбки, но ощущает каждой клеточкой своего тела. Свет фар, который пронзает где-то на уровне ног, не освещает пространство выше. Вместо лица Рея - черное пятно, засасывающее этот город, вселенную, галактику.
—Зачем? Чтобы порадовать тебя? - выплевывает девка, снова предприняв попытку выкарабкаться из хватки. —Не дождешься, Ривьера.
—Ты правду о своем сердце скрываешь только от меня? Или от всех? - голос теряет ноты смеха, приобретая мрачный оттенок. Рей поднимается с капота машины, вытянувшись во весь рост. Миша перестаёт дергаться, задирая подбородок и смотря туда, где должно быть лицо собеседника. Его вопросы звучат так, будто он уверен, что со здоровьем действительно всё не в порядке, но вдруг Рей вложил другой контекст? Хотелось верить во второй вариант.
—Что не так с моим сердцем? - попыталась прикинуться дурочкой. Мужчина хмыкнул, явно недовольный реакцией. Пальцы не разжимает.
—Когда я отвез тебя к врачу, он послушал легкие и сердце. Сказал, что у тебя с последним проблема и тебе необходимо обследоваться.
—Он воспользовался тем, что я была в отключке?
—Фрэнк выполнял свою работу.
—А тебе какое дело вообще? Беспокоишься, что не верну деньги до того, как отправлюсь к предкам?
Герц злилась. Волны озера позади становились все интенсивнее, с глухими ударами разбиваясь о насыпь. Миша, чувствуя то же самое, ударялась о реальность и разлеталась осколками. Её кулаки сжались, а ногти впивались в ладони, пока она изо всех сил пыталась сдержать взрывную силу внутри. Мир вокруг словно растворился в дымке, когда ее внимание сосредоточилось на Ривьере. Дыхание, превратившись в короткие рваные вздохи, разжигало бушующий внутри ад. Рей чувствовал это. Хватка на плечах ослабла, но только для того, чтобы притянуть девушку к себе и, усевшись назад на капот машины, захватить её ноги в капкан своих. Миша не сразу осознает, что её губы накрывает поцелуй. Внутренняя злость трансформируется в смятение, а желание протеста стремительно сходит на нет. Этот человек влиял на подсознание, умел его контролировать, манипулировать им. Становилось страшно, потому что чем больше времени проводят вместе, тем крепче становится связь.
Оба знают, что совсем не подходят друг к другу, но едва ли способны оказать достойное сопротивление этой силе.
Холодные пальцы девушки проникают под ветровку, сталкиваясь с жаром мужского тела. Рей не останавливается, он напирает поцелуем, углубляет его. Одна ладонь мужчины ложится куда-то на основание девичьей шеи, запуская палец под чокер, а вторую - под копну волос, собирая их на затылке. Герц забыла, почему злилась и есть ли теперь в этом такая уж необходимость. Её язык вульгарно нашарил в своем рту язык Рея, увлекая тот в активное противостояние. Лабрет то и дело бьет по зубам мужчины, но его будто это совсем не волнует.
Миша не знает, правильно ли поступает сейчас. Стоило бы провести границу, не поддаваться соблазну, ведь этот человек даже не в её вкусе. Угловатое лицо, прямой нос, хмурый взгляд и колючая щетина, которую вроде уже и можно назвать бородой, а вроде ещё и нет. Но когда целуешь Рея, то нет ни малейшего ощущения, что жадные прикосновения способны доставить боль. Ривьера не может сделать больно. Только не сейчас.
Внутри всё сжалось от сладкого предвкушения, как если бы ты, будучи ребенком, тянулся к целой вазе конфет, зная, что можешь взять столько, сколько поместится в карманы. Миша ощущала примерно тот же восторг и безмерный прилив пьянящего счастья. Она будто впервые за долгое время ощущала себя там, где ей непременно нужно быть. Тонкие девичьи пальцы накрывают мужскую ладонь, освободив ту из копны свои длинных волос. Целует куда-то в самый центр, где закругляется линия жизни. Хотелось бы стать её частью, а не идти параллельно, без возможности пересечься. Если бы Миша была собакой, то она бы лизнула ладонь в знак преданности, но вместо этого запечатлела поцелуй. Этого достаточно, чтобы Рею всё стало понятно.
Несколько долгих секунд смотрел сверху вниз. После снова находит женские губы, сминая их в поцелуе. Еще более настойчиво, еще более жадно. Для него, казалось, нет ни малейшей преграды под покровом ночи. Вокруг ни души, кроме будто бы ожившего плеска волн и подглядывающего вдалеке колеса обозрения. Мир сузился до прикосновений, всё естество сосредотачивается на них, поглощает. Миша тоже хочет поглотить момент, и за счет того, что Ривьера сидит на капоте автомобиля, а её ноги между его, то их лица на одном уровне. Девушка украдкой приоткрывает глаза, чтобы разглядеть длинные ресницы напротив и то, как выскользнувшая из-за тучи луна отбрасывает длинные тени на щеки. Луна - единственный свидетель того, что людям свойственно менять свое мнение. Например, что Рей в своей неидеальности красив, а его молчаливость подчеркивает серьезность образа. Свободная ладонь мужчины стягивает кожаную куртку с плеча Миши, заставляя её дернуться, чем вызывает всплеск внимания.