—Саша…
—Что, Кирилл? ЧТО? - Миша спрашивает с надрывом, забыв о тошноте и дурном самочувствии. —Вы трахали меня одновременно, пользуясь тем, что я не способна оказать сопротивление. Я молила не делать этого, я говорила, что это ошибка. Как можно было сделать такое? Ты был единственным человеком в этой стране, кому я могла доверять. И который выбросил меня, прежде отобрав документы, чтобы никуда не пожаловалась. Боялся, что пойду к копам, да?
—Тогда был тяжелый период, понимаешь… деньги заканчивались, а мать, которая приехала в Америку…
—Не надо. Я не хочу слышать оправданий. Они неинтересны мне так же, как и твоя жизнь. Ой, а что, если твоя жена узнает о том, кто ты на самом деле? Что ты изнасиловал ту, которой в любви клялся, а потом вторгался в её тело одновременно с каким-то типом, которого звал другом. Д р у г о м. Ха! - Герц нервно хохотнула. В ванной, пусть и просторной, стало слишком мало места. Пространство стягивалось над телом, вдавливая его в пол.
—Ей необязательно знать.
—Тогда оставь Рея и меня в покое. Я сама буду распоряжаться своей жизнью, не прибегая к советам того, кто позволил себе сотворить такое.
—Я пожалел, однако…
—Всё, Кирилл, - Миша выставляет руку вперед ладонью, призывая остановиться. Не хотелось слушать. Претил голос и само нахождение этого человека здесь. —Твои мысли меня сейчас не интересуют, ведь в тот момент, когда я оказалась выброшенной, мои тебя не заботили. Например, откуда тебе знать, что я забеременела после того акта насилия, но потеряла ребенка прежде, чем узнала о нём. Пришлось отдать последние деньги, чтобы заплатить подпольному врачу, который смог бы помочь не умереть от начавшегося кровотечения. Моё сердце в течение полутора месяцев разбивалось раз за разом, но ты продолжал пить, принимать наркотики и трахаться.
—Откуда я мог знать?!
—Ты не хотел знать! - закричала Миша в ответ на крик Кирилла. —Ты знал где найти меня, ублюдок. Ты знал, но не хотел. Черствый осёл, иди нахер отсюда, - пальцы хватают мыльницу. Без предупредительного в воздух Миша бросает ею в Кирилла. Ненавидит его. Ненавидит так, что внутри рождается ощущение, что она готова убить его. Черная пелена перед глазами застилает действительность. Стекляшка пролетает опасно рядом с головой, разбиваясь о дверь позади. Осколки еще не успели рухнуть на пол, когда она открывается и в дверном проеме появляется силуэт Рея. Он ничего не говорит, просто хватает за шиворот Кирилла и вытягивает наружу. Слезы, которые Герц так отчаянно сдерживала, хлынули потоком по щекам. Стоило ли приводить макияж в порядок, если его всё равно испортили? Захлебываясь, девушка осела на пол, заплакав навзрыд. Подвывая до тех пор, пока спазмы не стали перехватывать горло, попыталась встать. Сколько прошло минут? Границы реальности смазалось, время потеряло ход.
Кто-то трогает за плечи и подбородок, прорываясь через завесу слёз. Миша боязливо скидывает с себя чьи-то ладони, сыплет проклятья и угрозы. В этом мире нет человека, который был бы в силах говорить правду, не скрывать её, а быть искренним. Люди лживы. Она тоже. Стоило ли обманывать себя, погружаясь в негу влюбленности, довольствуясь поцелуями и оргазмами?
Эти руки… они всё никак не покинут холодную кожу.
Острые пики влажных ресниц протыкают пространство, возвращая фокус реальности. Кто-то зовёт её по имени. Миша. Миша. Будто через толщу воды. Девушка смотрит на знакомое лицо с дна своего бескрайнего океана, где хотела бы остаться, но ей не позволяют сделать это. Миша. Миша. Её ли это имя на самом деле?
Лицо Рея транслирует весь спектр переживаний, волнения и… непонимания. Как интересно, ведь вся сдержанность Ривьеры, наконец, дала пробоину. Скоро и его корабль пойдёт ко дну.
—Ты мне солгал, - выдавливает из своей глотки Миша, надрывая голосовые связки. Мужчина, сидящий перед ней на кафельном полу, ослабляет хватку на тонких девичьих запястьях.
—В чём? - недоумевающе спрашивает Рей, полагая, что его визави тронулась умом. Однако смотрит терпеливо, не старается подгонять, пока девка проглатывает очередной ком в горле. Руки, которые еще недавно обнимали его, теперь обнимают себя за плечи.
—Зачем… зачем всё усложнять. Можно было бы избежать всего этого, - бормочет Миша себе под нос, тщетно убирая с глаз накатывающиеся слёзы. Она, такая сильная и смелая, сейчас развезлась на полу каюты и не может даже двух слов связать. Внутри что-то больно оборвалось. Надежда. Вера. Любовь?