Особенно, когда откровенничает Планетка - еще несколько месяцев назад она даже в мою сторону не смотрела, как будто на мне проклятье какого-то сглаза.
— Мне плевать, кто на меня смотрит, малыш. Но вообще в зале друг на друга пялятся в основном мужики, потому что кому-то хочется такой же пресс, а кто-то думает, что ты дрищ и выебываешься, когда навешиваешь на штангу еще пару блинов. К мужикам меня ревновать не нужно.
Последнюю фразу добавляю с напускной серьезностью, и Венера, наконец, оттаивает.
Начинает рассказывать, как прошел ее день, щебечет, сколько шагов прошла без поддержки, сколько кругов проплыла, как ее хвалили. Я бросаю вещи в спортивную сумку и, когда прохожу мимо стеклянной панели, замечаю на своей роже довольную веселую улыбку.
«Ты стал от нее зависим, чувак!» - орет внутренний голос глубокого одиночки, но я мысленно показываю ему средний палец.
— Будешь хорошей девочкой, малыш, куплю тебе маленького мохнатого пони. - Воображаю эту картину и снова ржу.
Не стоит задумываться, почему я вдруг начал говорить откровенную ванильную херню, и точно не стоит задумываться, почему мне нравится ее говорить.
— Я согласна на обычного пони, Меркурий. - Она, подражая мне, тоже пытается быть серьезной, но все время срывается на девичье хихиканье.
Пусть улыбается.
Именно такой я помню ее в том магазине с книгой. Такой она была, когда ждала меня с мандаринами и минералкой, и потом - когда сидела ночью в холодной кухне на даче, пока я одевал на нее толстые махровы носки.
Такой я, кажется, ее…
— Ты виделся с Олегом? - неожиданно спрашивает Планетка, и моя мысль неудачно приземляется на бодром взлете. - Он… в общем…
Я прижимаю телефон плечом к уху, открываю багажник «аллигатора» и забрасываю туда сумку. Внутри лежит пара коробок с книгами, которые я не успел выложить еще с прошлого раза. Чувствую себя человеком без определенного места жительства, но с двумя квартирами. Олег думает, что я живу у себя, и я, чтобы не вскрывать вторую квартиру, поддерживаю эту видимость. В итоге половину вещей так и не перевез, а некоторые пришлось вернуть назад для «картинки».
Когда заберу Веру из больницы - нам какое-то время еще придется пожить здесь, прежде чем я организую нам правильное «исчезновение с концами» где-то в Финляндии или, может, на Британском континенте. Этот вопрос нам еще тоже предстоит обсудить, но его тоже пока не стоит форсировать.
— Еще нет, - говорю коротко, так и не дождавшись продолжения явно оборванной на полуслове фразы. - Планетка, что еще случилось?
Зная Олега - теперь уже со всех сторон - готовлюсь услышать что-то, что осложнит нашу и без того не радужную ситуацию. Хорошо, что я с самого начала готовился к сложностям и долгой битве, которую придется выигрывать хитростью. А если вдруг нет - то в дело пойдет старый добрый «пустынный орел» калибра «башку всмятку»
Вера быстро, не останавливаясь на подробностях, обрисовывает ситуацию с племянником, вокруг которого Олег устроил спектакль и играет роль доброго волшебника.
Сука.
Нетрудно догадаться, чего и как он пытается добиться.
Тот случай, когда я впервые в жизни чувствую себя нищебродом, потому что на этот раз в игру вступили действительно огромные суммы. А я, хоть и обеспеченный тылами наемник, но все же ни хуя не олигарх.
Когда она заканчивает, я понимаю, что понятия не имею, что должен сказать в ответ. Напомнить, что сейчас главное - ее здоровье и она должна долечиться, прежде чем срываться домой? Планетка и так все это понимает. Сказать, что Олег ни перед чем не остановится и не стоит облегчать ему задачу своим возвращением? До недавнего времени это я не знал о второй стороне характера моего лучшего друга, а Вера-то как раз все прекрасно видела, и вряд ли не понимает всех последствий своего возвращения.
Вряд ли у меня есть моральное право требовать от нее забить на свою семью в этот тяжелый период, но это единственное, что я действительно хочу сказать.
Хочу - и не говорю.
— Планетка, я… все решу, - наконец, озвучиваю самую правильную в этом случае позицию. - Глупо просить тебя мне доверять, но, пожалуйста - дай мне время, и я во всем разберусь.
— Я не хочу, чтобы ты во всем разбирался один! - упрямо возмущается она. - Или ты сейчас скажешь, что «нас» снова нет и я просто все себе придумала?