«Мне страшно...»
Не успела я закончить свою мысль, как стальной нож перерезал нить моей судьбы уже навсегда.
«Чем же я заслужила такую смерть?»
Показалось, что я почувствовала, как моя кровь хлестнула на холодный пол. Голова закружилась, а Крис подхватил мое тело и развернул меня, да так, что мой взгляд устремился в ночное небо.
— Тебе стоит попрощаться. Я буду ждать, когда ты вывернешь мою душу наизнанку. — может в первые я услышала в его голосе теплоту и заботу.
«Мне тебя не понять.»
Крис смотрел мне прямо в глаза, оглаживая своими пальцами контур моего лица. Не зная по какой причине, мне захотелось прикоснуться к нему. Дрожащими пальцами, приподняв руку, я коснулась его щеки оставив размытый след крови, но продолжала поглаживать пальцами его кожу, так как могла. Я не могла разглядеть лица, прочесть эмоции, потому что его спина перекрывала мне свет луны. А из его глаз, стекали слезы, прямо мне на щеки.
«Почему ты плачешь? Разве не этого ты мне желал?»
И не заметила, как мои глаза стали наполняться слезами, не от боли и обиды.
«Может от жалости к нему и к себе?»
«Не знаю…»
«Не понимаю…»
«Но сердце моё болит, разрывается от боли.»
Крис несколько раз, проводил пальцами стирая наши слезы с моего лица, пока окончательно не решил отойти и оставить меня здесь одну.
«Куда же ты? Почему ты такой?»
И вот, лежа на крыше психбольницы, задыхалась от собственной крови. Чувствовала, как из меня капля за каплей вытекает собственная жизнь.
Ослабевшей рукой, потянулась и прислонила ее к разрезанному горлу, стараясь перекрыть поток крови. Чувствовала, как она растекается по мне и вытекает через охладевшие пальцы, ощущала ее теплоту и со временем заметила цвет собственной крови, темно-бордовый оттенок.
«Хах…»
«Было три, а стало теперь четыре.»
«Столько видов крови пропустило мое тело за мои последние сутки.»
Паника захватывала мое тело, в легкие перестал поступать кислород, от чего глаза петляли, а мозг пытался размышлять о спасении, но вскоре осознав всю ситуации своей безысходности, и к определенному моменту перестала бороться за свою жизнь. Ведь каждой клеточкой совей души и тела понимала, что умираю и меня уже не спасти.
Хотелось бы, перед своим уходом, сказать близким мне людям:
«Я прощаю вас, Синди, Энтони, за то, что не пришли меня спасти. Но, все это время, вы были мне семьей. Я люблю вас. Надеюсь, у вас останутся лишь хорошие воспоминания, и вы не увидите моего искалеченного тела.»
«Где, же ты, мой незнакомец? Почему не сдержал свое обещание?»
Я всхлипывала от своих мыслей, а кровь сочилась все чаще от моих непередаваемых эмоций.
«Спасибо, спасибо и тебе, за то, что ты смог порадовать меня в непростые дни.»
И вот вновь, не ощущая ни холода, ни тепла, я смотрела на неестественно большую луну.
«Ты преследуешь меня?»
«Ведь так?»
«Может ли быть, что ты предвестница моей погибели?»
Но в этот раз, она была не серовато-белого цвета с сияющим ободом вокруг, а красноватого, нет, я бы даже сказала темно-кровавого оттенка.
«Значит вот, какая луна для тех, кто умирает…»
Эпилог
ЭПИЛОГ
Услышав странный громкий звук, с одной из сторон, я не придала ему никакого значения.
«Разве, это важно для той, кто уже одной ногой застрял в могиле?»
Но, в тот же момент, меня обдало неестественно сильным холодным порывом ветра.
«Это не просто погода?»
«Сил совсем нет, голова раскалывается на части, темнота овладевает мной.»
Собрав оставшиеся крупицы той силы, что у меня были, перенаправила в шею и слегка повернула голову в сторону звука. И передо мной привстала немыслимая мне картина, которую я и не могла представить в реальности.
Высокий мужчина парил в нескольких метрах над землей, а за его спиной красовались шесть серовато-белоснежных крыльев с золотым сиянием вокруг них ровно по контору.
«Неужели? Ангел?»
Два его нижних крыла, закрывали ему длинные ноги, облаченные в черные брюки, что развивались от дуновения ветра. Вместе с ними колебались и крылья, сквозь которые я могла рассмотреть его босые ноги. На двух других крыльях он парил в высоте. Они придерживали его в воздухе и были настолько велики, что казалось, они и есть весь небосвод. А последние две пары величественно прикрывали лицо мужчины. Они лишь на половину закрывали его и лишь глаза были доступны для созерцания. Его прекрасные голубые глаза, что в темно-кровавом оттенке не потеряли своей яркости и красоты. И весь силуэт был окутан цветом этой ночи. Через белоснежные крылья, просачивались волосы цвета вороного крыла, как собственно развивающаяся на ветру рубашка, что свободно парила.