Глава 12
«Никому нельзя доверять, особенно тем, кто ближе всего находится к нам.»
— Глава мафии
Однажды темной и не просветной ночью, Синди стояла на своем небольшом балкончике и наслаждалась окружившей ее ночью. Ветер не трепал ей волосы, а воздух был душен. Но тем не менее она старалась насладиться каждой новой секундой спокойствия и тишины. Пока шаги, что направлялись к ней раздавались эхом и остановились около ее двери, а стук прервал блаженную тишину.
Ее тело сжалось, а сердце заколотилось быстрее. Не разворачиваясь, она сделала глубокий вздох, а затем выдохнула. В нем можно было почувствовать тревогу и отчаяние. Руки сжали перила, а тело повисло на руках, а волосы прикрыли ее лицо, и Синди произнесла.
— Говори. — голос был твердым и решительным, хоть себя она таковой не чувствовала.
— Он вас ждет. — с четкостью произнес мужской голос.
— Поняла. Можешь идти. — запрокинув голову ее взгляд устремился на вверх.
— Мисс… — его прервали в самом начале.
— Буду через минуту. Ступай. — а в мыслях она хотела сбежать из этого дома, хотела свободы и забыть все эти годы страданий и мучений.
Каждый день для нее был словно пытка. Каждый раз, когда ее тревожили и вырывали из собственного мира ей казалось, что все ее тело выворачивает на изнанку, а кости постоянно ноют. Поэтому, ей хотелось запомнить хоть секунду, того времени, что она проводила в тишине. Иначе бы она давно сошла сума.
Собравшись с мыслями и набравшись храбрости, она оттолкнулась от перил и сделав несколько шагов назад зашла обратно в комнату, не закрыв за собой двери ведущей на балкон. Развернувшись, посмотрела в зеркало и собрав себя по кусочкам, надела маску сильной и независимой девушки, что в этом доме было все по плечу. Репутация и уважение были главной силой, что ценились в их мире. Слабость презиралась. Это она еще поняла в совсем юном возрасте и пришлось подстраиваться, чтобы выжить, иначе от нее уже давно бы не осталось живого места.
Каждый ее шаг был тяжелым и уверенным, а взгляд казался мог убить от одного лишь взора на кого-либо. Осанка была безупречно прямой, а фигура желанна для всех. За столько лет, она приобрела достаточно власти и уважения, что могла заткнуть рот кому угодно и занималась всеми основными делами. Почти что, глава семьи.
Уверенно, шаг за шагом она спустилась со второго этажа и оказалось перед большой высокой дверью, что вела в кабинет. Как и всегда было одно большое НО, что находилось по ту сторону двери. Рука опустилась на ручку, сжимая ее в своей ладони, и Синди вошла в кабинет. Ее взор, окутал силуэт, который стоял около большого окна и все еще глядящего в темноту ночи.
— Заходи, дочь моя. — холодным голосом произнёс он и не дожидаясь продолжил — Сколько уже времени ты обучаешься, чтобы однажды занять мое место?
— Довольно давно. — ответила ему спокойным голосом, прикрывая за собой дверь.
— Проходи, присядь. — он посмотрел на нее, стоя полубоком и жестом приглашал присесть напротив.
Синди сделала несколько шагов и мягко присела в кресло, а после ожидала отца. Ее лицо было невозмутимым и спокойным. Не показывая отвращения, она смотрела прямо на него.
— Ты прошла почти всё обучение и испытания, которые требовались. Но, пришло время самого последнего. — развернувшись к ней лицом, он слегка поддался вперед.
— И какое же, мое, последнее испытание, отец? — голос излучал уверенность, каждая фраза была четко проговорена, словно оттачивалась много лет подряд, губы исказились в небольшой ухмылке, а на лице появился интерес.
Он медленно обошел Синди с боку от нее, а она не сводила с него глаз.
— Ты же знаешь, что я знаю, обо всем что происходит в этом доме.
Встав позади нее, он опустил на плечи свои руки, а по ее спине пробежалась волна холода.
— А на что-то, могу и просто закрыть глаза.
— Да отец, я знаю. — ни один мускул не дрогнул, чтобы не дать ему повода усомниться в ней.
Но его слова, дали ей пищу для размышлений, а в голове уже была разгадана головоломка. Все указывало на это, она лишь боялась услышать эти два слова.
— Убей мальчонку. — прошептал он ей на ухо, и словно она услышала, как он ухмыльнулся и ждал ее реакции.
Губы опустились и стали безвольными, глаза стеклянными. На долю секунды ей показалась, что ее сердце проткнуло длинной толстой иглой на свозь через спину. Словно оно уже не билось, а дыхание замерло. И ни чего вокруг уже не было таким важным как эти два слова.
Она могла позволить себе лишь эту секунду, а потом вновь взяла все под контроль и продолжала играть роль в этом спектакле.