«Хочется отсоединиться от мира, от всего, просто отдохнуть в кромешной пустоте, без никого и ничего, без звуков, без чувств.»
Голова медленно опускалась назад пока шея не достигла спинки дивана, глаза медленно закрывались пока веки не опустились. Но мои руки все продолжали держать чашку кофе, а в комнате на секунду я могла услышать ту самую тишину.
«Вот оно.»
Но это длилось не долго. Ручка щелкнула, дверь ванной комнаты распахнулась, я села как ни в чем небывало, а чашка коснулась моих губ.
— Вкусный кофе. — спокойным тоном сказала я Синди, когда увидела, как она появилась в небольшом коридорчике.
— Сделано с любовью. — повернулась ко входной двери.
— Куда ты? — спросила я ее.
— Схожу и куплю нам углеводов для нашего существования. Есть определенные пожелания?
— Нет, сегодня нет. — поставила чашку на прозрачный стол, а мой голос слегка понизился — Сегодня, разрешаю тебе выбрать для меня, понравившиеся тебе углеводы. — но он тут же сменился на обычный радостный местами игривый тон, которым мы обычно разговаривали с ней.
— Хорошо. Скоро буду. — и вышла за дверь, оставив меня наедине с самой собой.
Улыбка спала с моего лица, а я почувствовала, как в глазах пропал легкий еле дышащий огонек и все обратилось в одиночество, что копилось в моем теле и хотело вырваться наружу, но словно пока что не могло этого сделать.
Тело само по себе поднялось на ноги и направилось в ванную, переступило порог и замерло на против зеркала. В нем можно было рассмотреть мой профиль, что я и видела размыто своим боковым зрением. Медленно тело начало разворачиваться и все больше я видела себя в зеркале, но взгляд остановился на моей, участками синей шее. На моей прекрасной коже, пятнами остались синяки. Палец сам потянулся к одному из них и слегка надавила на него. Легкая боль пронзила мою шею, но видимо этого было недостаточно, и я продолжала давить на него, принося себе еще больше боли.
Из глаз потекли слезы, а из горла вырвался до боли знакомый всхлип. И сейчас смотря в зеркало на свою начинающуюся истерику, понимала, что теряю себя. Чем больше, я себя рассматривала, тем больше переставала узнавать ту, что отражалась в зеркале, пока это чувство не достигло предела. А я, замахнувшись кулаком, левой руки, оголенной частью разбила зеркало и порезалась. Но от этого мне стало намного легче, а на лице появилась заметная улыбка.
Все произошло так быстро, что осознание произошедшего и неминуемая боль от маленьких осколков в моей коже пришла чуть по позже.
Взгляд остановился на осколках зеркала, что остались на самом зеркале, были разбросаны на умывальнике и лежали на полу. Моя темно-бордовая кровь окропила зеркало, в месте удара ее остатки стекали каплями на умывальник в одну точку разбрасывая ее вокруг.
Мои глаза метались вокруг этой картины, и улыбка постепенно спадала с моего лица, а на руке появились легкие покалывания в местах пореза. Взгляд скользнул на нее, и я увидела, как из моей окроплённой кровью кожи торчат осколки разных размеров.
«Это я?»
Пронеслась мысль в моей голове, когда я заметила, что …
«Мне это понравилось.»
Продолжая стоять на против разбитого зеркала окруженная осколками и полностью босая, в мою голову продолжали лезть непривычные мне мысли, о которых раньше я бы и не подумала в таком ключе.
«Хочу вытащить их. Хочу почувствовать.»
В моей руке было много мелких осколков, но были и те, что можно было с легкостью вытащить. Рука сама потянулась к ней, схватила и потянула из раны первый осколок. Он был не на своем месте и когда наконец оказался не во мне, меня охватило чувство облегчения, а после последовала ноющая покалывающая боль и кровь, что наполнялась в каплю, растекалась по моей руке.
Но это меня не остановило, и я продолжила вытаскивать доступные мне осколки из моего тела. Через несколько минут моя рука была окровавлена, а неизвестное мне желание, что приносило мне боль увеличилось. И когда закончились осколки, что я могла вытащить без особых усилий, мне захотелось почувствовать больше боли и мое внимание переключилось на более мелкие, труднодоступные.
Ногтями я стала ковырять мою плоть пытаясь достать их. Боль от разрывающееся кожи и нескончаемой крови, нравилась, даже приносило удовольствие от происходящего. Осколок никак не хотел выходить из меня, но ногти продолжали усердно впиваться мне в руку.