— Ты здесь? — спросила я свое чудовище сквозь пересохшее горло, совсем сухо, перебирая буквы.
— Здесь. — без эмоционально ответила она, словно эхо повторяя мои слова.
— Ты знаешь, что они со мной сделали? — глотая слюни и облизывая засохшие губы спросила ее.
— Ты и сама догадываешься.
— Все это галлюцинация. Они накачали меня чем-то.
— Ты же можешь лишь подумать, и я услышу, зачем тебе проговаривать все в слух?
— Потому что мне больно. А это отвлекает.
До меня стали доходить, по полу, необычные вибрации, что с каждым разом становились все ближе и ближе, а после остановились. Нежная, ласковая рука погладила меня по волосам, приподняла мою голову и положила на свои хрупкие колени. Свободной рукой она вводила по моему телу. Словно маленькая теплая линия пробегала по моем телу, забирая все внимание себе.
— Теперь можешь обращаться ко мне, в своих мыслях.
«Спасибо.»
А ее прикосновения стали ощущаться намного реальнее, когда один из пальцев моего чудовища вонзился в глубь одной из ран, все глубже и глубже.
«За…чем?»
Мое горло пронзил крик боли, а и так охрипшее горло словно разрывалось изнутри. Превозмогая себя, не по своему желанию меня вынуждали кричать.
— Тебе бы следовало отдохнуть, то, что, дальше, будет невыносимо.
Хоть она и говорила мне об отдыхе, но сама же продолжала переходить по моему телу из раны в рану причиняя мне боль.
«Конечно, отдых мне бы не помешал.»
Она все также вводила по волосам и коже, переключая мое внимание, а во мне назрел вопрос.
«Почему… Почему иногда ты истязаешь меня, а иногда, как сейчас, добра?»
— Добра? Добра к тебе? Ты, так считаешь?
«Да, сейчас ты добра ко мне.»
— Но, почему же, ты так считаешь? — говорила так словно сама желала знать.
«Ты, можешь мучить меня намного хуже, если пожелаешь, без тени сомнения. Но, сейчас ты, милостива подарила мне намного наименьшую боль. Мне настолько больно, что не описать словами. Так больно, словно горят все мои раны вместе с моей душой. А ты позволяешь мне сконцентрироваться лишь на той боли, что позволяешь испытывать ты мне, на секунду забыв о той, что не хочется испытывать. Спасибо.»
— Интересно, а может, чем слабее ты, тем сильнее становлюсь я. Но иногда, почему, мне хочется разделить с тобой твою боль? — в этот момент в ее голосе слышалось сожаление.
— Почему?
— Не говори, думай.
«Почему?»
— Потому что, я это ты, а ты это я. Все просто. Твоя боль, моя боль, а моя сила может быть твоей.
«А я, могу тебя увидеть? Увидеть свое чудовище?»
— Чудовище. — словно с осознанностью говорила это она — Вот, как ты меня называешь. — но не было в ней ни печали, ни грусти, а лишь невидимый смешок, что раздался одновременно повсюду, но в то же время лишь в моей голове. — Можешь.
«Сейчас?»
— Нет, не сейчас, но уже скоро, очень скоро.
«Буду ждать с нетерпением.»
— Как странно, хочешь увидеть своего мучителя?
«Хоть, ты и беспощадна, но тебя я не боюсь. Уже нет, такого ощущения, внутри меня.»
— Тогда спи. Засыпай.
Ее мелодичный голос, шепотом начал напевать незнакомые мне слова песни, но до боли знакомую мелодию. Не давая и шанса больше задать ни единого вопроса.
«Дивный дальний свет в ночи,
Что окутал мрак.
Ты ко мне в темный час приди
И расскажи про страх.
В мире, где царит лишь тьма
Ты руку протяни.
И испив своей крови
Мир новый сотвори…»
Голос разливался по моему телу отгоняя боль, страх, даря успокоение и невесомость мыслей, что больше не терзали меня в этой непроглядной тьме. Здесь снова стало спокойно и тепло, как в тот самый раз. Больше, здесь я не чувствовала боли, лишь умиротворение.
Веки прикрыли зрачки глаз, но в тоже мгновение в ушах раздался скрип железной двери и пришлось вновь взглянуть на этот отвратительный мир.
«Темнота… Раз.»
Передо мной голая стена, а сама я лежала на против нее, на холодном полу.
«Темнота… Два.»
Лицо доктора, что смотрел мне прямо в глаза.
«Темнота… Три.»
Губы, что шевелились, но беззвучно, словно марионетки.
«Темнота… Четыре.»
Мое тело повисло на чьих-то руках, а после опустилось на кровать лицом в потолок.
«Темнота...»
Звук собственного сердцебиения, дыхания легких и прибывающий гул в ушах, который я больше не могла игнорировать.
— Позовите врача. — проговорил мужской голос спокойным, но строгим ровным тоном.