Залезла в электронную почту, и подруга тут же подала активные признаки жизни:
– Мирослава Сергеевна, блин! До тебя, как до Кремля, не дозвониться! У меня в лаборатории всё из рук валится. Нам вообще без тебя плохо работается. Вдохновения нет! Возвращайся к нам, слышишь? Мы тебя в креслице в уголочек посадим, тебе и делать ничего не придётся! Ты нам нужна! – вопила в телефонную трубку Катерина.
Я аккуратно стёрла скатившиеся слезинки и как можно язвительнее произнесла:
– Ага! А кто меня гуманитарием дразнил? Вот мучайтесь теперь!
– Мирыч, я серьёзно, когда возвращаться планируешь? – теперь уже деловым тоном спросила подруга. – Я поговорила с деканом, он сказал тебе на ГОСах достаточно просто появиться. Всё проставят как надо! Роберт Иванович настаивает взять академ и спокойно работать над проектом, а уже следующей весной защититься и сразу в аспирантуру.
– Катюх, я как раз к ГОСам вернусь. Диплом пишется. У меня же теоретическая часть. И… – я замялась, придумывая как бы помягче сформулировать. – Я не буду в аспирантуру поступать…
– Ты что? – в трубке повисла долгая пауза. – Мирослава? Ты сейчас серьёзно?
– Угу! – я постаралась сделать голос как можно бодрее. – Я тут это… Замуж выхожу короче…
Несколько минут абонент на том конце провода молчал.
– Кать? Ты здесь? Звонок, что ли, оборвался… – я вертела мобильник в руках.
– Нехило ты, видимо, головой приложилась! – наконец подала голос шокированная подруга.
– Ну да, есть немного, – с облегчением ответила я.
– За твоего этого первого встречного? Соседа?
– Ага! – подтвердила я.
– Мир, да вы же знакомы без году неделя! – возмущалась Катька. – Ты что, с ума сошла? Какая свадьба? Да мы над микроскопом с первого курса работаем!
Далее в трубке слышались лишь непереводимые на человеческий язык вопли возмущения будущего физика.
– Кать, ты чего так разошлась? – мне дико хотелось смеяться.
– Так, слушай меня внимательно! В пятницу я приеду и выбью из тебя всю эту девчачью дурь! – выдавила, наконец, приличные слова Катерина. – Замуж она собралась! В аспирантуру не пойдёт! Куда твои родители смотрят?
Катька ворчала, как видавшая виды старушка, а мне было так тепло и уютно в душе от её такой совершенно милой заботы. Здесь, на Земле, у меня есть подруга, которая когда-то не дала мне скатиться в отчаяние и открыла мир науки, подставив крепкое плечо. А теперь нам предстоит навсегда попрощаться.
Мне удалось немного отвлечь Тимофееву, когда я «случайно» проронила, что немного застопорилась в расчётах. После чего свой праведный гнев она направила исключительно на мою невнимательность и поспешность.
Разговор с этой безумной отнял у меня кучу сил, но оказался продуктивным для нашего проекта. Я растянулась плашмя на кровати и медленно оглядывала комнату. Спальня совсем не изменилась: персиковые стены, стеллаж с наградами, старый игрушечный меч в углу, книжный шкаф забит до отказа приключенческими рассказами, полка с книгами для подготовки к вступительным экзаменам. Повсюду рамки с фотографиями: молодые мама и папа в день свадьбы, маленький Влад в первую годовщину дня аиста. День аиста придумали родители – это те самые первые дни, когда я и мои братья появлялись в этом доме. Можно сказать, праздник, по величине не уступающий дню рождения. Рядом мой первый день аиста, пустое место на котором была фотография первой годовщины дня аиста Стаса. Неподалеку целый коллаж из смешных фотографий нас с Ани. На моём письменном столе стояла куча безделушек, маленьких подарочков от братьев, стопки дисков, старый кнопочный телефон с оранжевым дисплеем.
Неожиданно вспомнила о своём тайнике под матрасом. Осторожно сползла с кровати, переместив вес тела на колени, пошарила рукой под матрасом. И нашла клад. В тряпичном тёмном пыльнике аккуратно лежала клетчатая фланелевая рубашка. Я ещё ребёнком похитила её у Стаса и надевала, когда никто не видит. Так мне казалось, что я под его защитой.
Надела находку, вернулась на кровать. Отругала себя за то, что когда-то боялась своих чувств, когда была обычным человеком и имела полное право на слабости и ошибки. Отругала и за то, что пряталась ото всех и потеряла драгоценные мгновения с мамой, Ани и Стасом. Нельзя было от них отдаляться, нельзя было бросать их и закрываться ото всех в башне.