Федя вел себя нормально и неприятностей мне не доставлял. Даже во время наших с Кирой вечерних занятий… борьбой в партере, он вел себя как приличный мальчик и не высовывался. Адаптация симбиота показывала на визоре 114/200, что бы это не значило, но пока я никаких новых изменений не замечал. Я привыкал к своему боевому имплантату, и каждый день изучал его возможности, предела которых, по-моему, у него почти не было. Я уже выходил в нем в отрытый космос, сутками находился в океане, сам участвовал вместе с биотехноидами в уничтожении опасных хищников, сходясь с ними в рукопашную, и всегда Федя выгребал без особых напрягов и проблем. Я даже спрыгивал с бота, правда над водой, и симбиот сумел превратится в планер, мягко доставив меня на поверхность планеты. Скафандр мог менять форму по любому моему желанию, подстраиваясь под обстоятельства. Я всё больше и больше понимал, что с этим непрошенным гостем, который подселился в мой организм, я вытянул джек-пот.
В один из дней, когда я уже собирался поужинать и лечь спать после трудного дня, меня вызвали по внутренней связи из лаборатории.
— Командир, — позвал Баха — Спустишься в лабораторию карантинного модуля? У меня тут игрушка для тебя.
— Если это ещё один кусок непонятного стекла, который «ведёт себя подозрительно», — заранее предупредил я, — я тебя этим стеклом лично накормлю.
— Не стекло, — загадочно ответил он. — Маяк.
Вот тут я забыл про усталость, и уже через несколько секунд целенаправленно топал в логово нашего гения.
Лаборатория карантинного модуля была построена по принципу «если оно рванёт — база выживет». Толстые стенки, отдельный контур, свои энергоблоки и связь через десяток фильтров. Внутри — Баха, два оператора, пара техников и целый лес голограмм.
В центре, за прозрачным бронированным щитом, висела аккуратная, почти правильной формы «глыба» — что-то вроде сплющенного многогранника, с обломанными краями. Поверхность местами матовая, местами гладкая до зеркальности. По ней бежали тусклые маркеры сканеров.
— Узнаёшь? — спросил Баха, даже не поздоровавшись.
Я узнал. Та штука, которая всплыла среди обломков, когда мы пробирались от разбитого бота к острову, и которая посылала непонятные сигналы, что привлекли биотехноидов.
— Да. — Коротко ответил я, разглядывая загадочный объект — Это…
— Аварийный маяк, — закончил за меня Баха. — Один в один. Это «железка», которая генерировала тот сигнал.
Я молча подошёл ближе к щиту.
— Объясни, — сказал я.
Баха оживился, словно ему дали официальное разрешение блеснуть мозгами.
— Смотри. — Он вытащил ещё одну голограмму — объёмную модель. — Вот этот блок мы выковырнули из тех самых «венцов». Судя по всему, он стоял ближе всего к центральному узлу, который, как ты понимаешь, в хлам. Но у маяка… — он ткнул пальцем в участки модели, — … есть свой автономный контур питания и свой сенсорный блок. И свой крохотный вычислитель.
— Типа «чёрный ящик»? — уточнил Заг, появляясь в дверях. Похоже, инженер вызвал сюда весь руководящий состав базы.
— Типа «орало, которое орёт во все стороны: „мне плохо“», — поправил Баха. — Чёрный ящик — это про запись. А эта штука — про передачу.
Он махнул — и в воздухе повисла расшифровка сигналов. В этот раз — не просто полоски, а уже структурированные блоки.
— Я сравнил с тем, что «Скаут» успели записать, пока у него на хвосте висел черный корабль, как тот что тут кусками валяется, только целый. — продолжил инженер. — Совпадение по структуре — девяносто семь процентов. Разница только в том, что тот сигнал шёл в эфир, а этот — локально. Он, похоже, пытался докричаться до чего-то ещё. До сети. До других таких же. Неважно. Главное — это именно генератор аварийных пакетов.
— Ладно, — сказал я. — Где тут та часть, из-за которой ты позвал меня прямо сейчас, а не отложил доклад до утра?
Он ухмыльнулся.
— А вот здесь.
Над основной моделью всплыло ещё несколько слоёв — схемы, связи, комментарии.
— Командир, — вступил оператор разведдрона, который до этого молча сидел за вторым пультом, — мы прошлись по топологии. Сначала думали, что это часть общего мозга корабля. Ну, типа наш аварийный блок ИИ, только покруче. Но… не сходится.
— Почему? — коротко спросил я.
— Потому что у этого маяка нет выходов, — ответил Баха. — То есть он включён в систему, да. Он получает данные от датчиков корабля, от силовых блоков, от гипердвигателя. Но в обратную сторону — ни одного канала. Он ничего не может командовать. Вообще.