Дверь распахнулась шире, и на пороге показался дежурный офицер карантина:
— Командир, вас ждут в штабе. Там уже все собрались.
— Знаю, — кивнул я. — Баха, потопали…
Корабль за эти два дня тоже изменился. Да, «Земля» всё так же была тем же самым линкором — со шрамами на броне, с замазанными и залатанными следами прошлых боёв, с вечным гулом голосов сотен людей, спешащим по своим служебным делам. Но я теперь видел её иначе.
Симбиот не пытался влезть в системы корабля, как и обещал — «интеграция запрещена». Но он постоянно сканировал фон: поля, вибрации, тепло. Для него линкор был огромным, сложным, но всё же мёртвым организмом. Неживым. Конструкцией. Игрушкой, собранной детьми.
Человеческая сеть корабля, настроенная через имплантаты — датчики, камеры, слабые сигналы мини-компьютеров, которыми в отсутствие искинов пользовались инженеры для диагностики и расчётов — на его фоне казались примитивной кустарщиной. И всё равно симбионт сидел тихо, не трогая их, ограничиваясь наблюдением.
По пути до штаба я поймал на себе десятки взглядов.
Кто-то шептался, кто-то откровенно глазел, кто-то прятал взгляд, когда я на него смотрел. Слухи, конечно, уже разошлись. Где-то между третьей и пятой палубой мне навстречу попалась группа техников. Один, подумав, не удержался от вопроса:
— Товарищ… то есть… командир… Э-э… Разрешите вопрос?
— Давай, — сказал я останавливаясь и уже внутренне готовясь к чему угодно.
— Это правда, что вы теперь можете отдавать приказы чудищам на планете, и они слушаются? — техник выпалил вопрос залпом, на одном дыхании, и все вокруг замерли в ожидании ответа.
— Правда, — кивнул я. — Это мои питомцы, и я их там выгуливаю, а вот дерьмо за ними придётся убирать вам. Не царское… тфу… не командирское это дело!
Техники дружно захихикали, единственная девушка среди них не громко фыркнула:
— Всё, можно жить. Наш командир жив, это точно он.
— Скоро будет общий брифинг ребята, тогда всё узнаете, а пока валите отсюда и работайте! — Напутствовал я подчиненных.
В штабе собрались все, кто мог хоть как-то участвовать в принятии решений.
Денис, мрачный, как грозовая туча, но сосредоточенный. Тимур, уткнувшийся в тактический голограф. Насупленный Виктор. Пара офицеров службы безопасности. Главный медик, тот самый, который до сих пор не понимал, что автомат считает нормой. Пара инженеров, отвечающих за энергетические и навигационные системы.
Я вошёл, дверь за мной закрылась.
— Забирай свой трон, — Денис кивнул на свободное кресло командира. — Устал я, так что дальше сам рули.
— Устал он… а ты думал нам царям легко? — сказал я, устраиваясь поудобнее. — Докладывайте. Медики, что у вас? Сразу закончим со мной, и перейдем к текучим вопросам, давай, по-быстрому только.
Главмед включил голограф и встал рядом.
— Коротко, — начал он. — Человеческая часть организма — здорова, даже слишком. Иммунитет просел на первый день, потом резко вырос выше среднестатистического. Никаких признаков инфекций, вирусов, паразитов и прочего… скажем так, традиционного ужаса мы не обнаружили. Симбиот, по нашим данным, не отделим от носителя. Он встроился в нервную, сосудистую, лимфатическую системы…
— Другими словами, — вмешался Денис, — если тебя кто-то решит вскрыть и попытаться «это» вытащить, мы останемся без командира.
— И без уникального образца для изучения, — с сожалением добавил медик. — Я вас умоляю, не попадите под тяжёлый огонь. Я не знаю, смогут ли справится медкапсулы с таким измененным организмом как ваш.
— Постараюсь, — кивнул я. — Что ещё?
Слово взял один из инженеров.
— По информационной части. Симбиот действительно ведёт себя как фильтр. Мы провели эксперимент на стендовом искине. — Он бросил короткий взгляд на Баху, тот резко оживился. — В искусственный интеллект мы заранее залили фрагмент протокола СОЛМО, который у нас остался от первого контакта. При подключении командира, — он кивнул на меня, — симбиот идентифицировал сигнатуру СОЛМО и вырезал её из основной системы. Чисто. Без повреждения базовой структуры. В логах — только след вмешательства и пустое место, где раньше был внедрённый код.
— Побочные эффекты? — спросил Денис.
Инженер поморщился.
— Искин после этого обиделся и ушёл в перезагрузку, но в целом жив. Функции восстановились полностью. Повторный анализ показал: чужого кода нет.
Баха не выдержал:
— Это прорыв! Мы можем очистить собственные системы! Любые! Даже те, что уже давно под подозрением! Это как иметь хирургический скальпель, который видит рак на молекулярном уровне!