— Я даже думать уже боюсь, — мрачно буркнул он. — Но работать буду.
Я выключил голограмму.
— Всё, — сказал я. — «Оранжевый» режим вступает в силу немедленно. Через сутки хочу увидеть первые промежуточные результаты. Через три — чтобы наша «дыра во вселенной» хотя бы отдалённо напоминала крепость.
Когда мы расходились, я чувствовал усталость так, как будто меня сутки подряд возили по планете, привязав к днищу бота. Но под этой усталостью шевелилось что-то ещё — знакомое, холодное состояние, которое я знал ещё с первых боёв. Не страх. Готовность.
Где-то далеко-далеко, на концах невидимых нитей, возможно уже шевелилось «начальство» СОЛМО, глядя на маленькую отметку в своей бесконечной карте.
Пусть смотрят.
Когда они придут проверить эту галочку, их здесь будет ждать не разбитый дрон и жалкий лагерь выживших. Их будет ждать планета, которая умеет кусаться. И люди, которые уже один раз выжили там, где, по их логике, жить никто не должен.
Глава 8
Сутки после совещания превратились в размазанную кашу из приказов, докладов и коротких, обрывочных снов. Я даже не был уверен, что спал — скорее просто пару раз вырубался в кресле, пока кто-то не тряс за плечо со словами: «командир, это важно».
«Оранжевый» режим база приняла как-то… слишком спокойно. Любая нормальная воинская часть в такой ситуации должна бегать, материться и терять документы. У нас народ просто стал работать быстрее. Видимо, после морских монстров, биотехноидов и враждебных роботов-охотников их ничем уже особо не удивишь.
Первыми кто попытался стать препятствием по внедрению новых симбиотов моим друзьям стал не штаб, как ни странно, а медицинская служба. Точнее, их главный, который меня поймал в коридоре, уперевшись в проход так, что не протиснешься.
— Командир, — сухо сказал он. — Я обязан выразить официальный протест против внедрения в тела старшего командного состава непроверенных боевых имплантов непонятного происхождения.
— Протест выражен, — кивнул я. — Отклонён. Свободны.
Он моргнул, но стоять стеной не перестал.
— Тогда, — вздохнул он, — я хотя бы хочу присутствовать при процедуре. И чтобы все трое прошли полную диагностику до и после. Мне потом с этим жить. И вас реанимировать, если что.
— Если что, меня уже не реанимируешь, хотя и убить меня сейчас гораздо сложнее чем раньше — честно ответил я. — Но присутствовать можешь. Будешь последним, кто увидит «добровольцев» в человеческом виде.
Доктор нервно дернул щекой, но дорогу всё-таки освободил.
Камеру, где хранились капсулы с симбиотами, наша строительная техника обошла стороной. Сейчас это было скорее что-то вроде очень аккуратного, старинного подвала с дорогой, антикварной мебелью, или античного склепа, в который никогда не заглядывали архиологи. Единственное, что мы тут делали — это с помощью дистанционно управляемого робота освободили капсулы от окружающей их горной породы, и установили возле каждой капсулы по медицинскому ложементу.
Сеть ждала.
Нет, я её не «видел». Но стоило переступить порог, как где-то под кожей мой симбиот потянулся, словно услышал знакомый голос, и в голове возникло то самое ощущение — не мысль, не картинка, а вектор. Внимание. Приветствие. И лёгкий вопрос: ' ты уверен?'
«Нет», — честно ответил я мысленно. — «Но выбора нет».
При нашем приближении ближайшая из капсул дрогнула. Поверхность её завибрировала, структуру словно осветили изнутри. Всё тоже самое, что и в прошлый раз, когда рядом оказался я. Сейчас я воспринял реакцию капсулы спокойно, так как знал чего ожидать. Да чего там, я сейчас мог приказать любой из них не осуществлять синхронизацию с человеком и уйти в режим ожидания, или вообще, уничтожить зародыш симбиота. При этой мысли Федя дернулся как от удара током, и я его мысленно успокоил: «Не ссы напарник, они нам ещё нужны, я им ничего не сделаю».
— Прям как в курином инкубаторе, — пробормотала за спиной Кира, оглядывая одиннадцать капсул ждущих своего часа. — Только цыплята, судя по всему, вылупятся с зубами и характером.
— Молчи, — буркнул Заг. — А то передумают.
— Кто — симбиоты или командир? — уточнил Баха. Голос у него дрожал, но он держался. Пока.
Я обернулся к ним. На лицах моих боевых товарищей и друзей проносилась целая буря эмоций. Они явно боялись того, что сейчас должно произойти, но старались не показать вида. Заг стоял с мрачным выражением лица, Кира натужно веселилась и старалась шутить, а вот инженер страх скрыть не мог, как не старался.