— Федя, сука, ты нас убьешь! Блокировать режим самоуничтожения, стереть коды! — Взревел я, и… сработало.
Симбиот мгновенно выполнил команду, и я испытал облегчение, сравнимое с действием сильного обезболивающего на измотанный мучительной болезнью организм. Меня отпустило мгновенно. Давление пропало, я выкинул инородный разум из своего сознания.
В это же время Магистр загремел так, что сеть содрогнулась:
«ОПЕРАТОР ПОД АТАКОЙ. ПРИОРИТЕТ: БЛОКИРОВАТЬ.»
Семь биотехноидов буквально обрушились на черную каплю, погребая её под своими телами, а потом… Разведчик СОЛМО исчез, точнее разлетелся бесформенными обломками по орбите.
Я остался один в тихом, тяжёлом, огромном пространстве. Но ненадолго. Глобальная сеть открылась снова:
«Оператор. Выявлена нестабильность. Мутация биоскафандра АВАК Оператора управления! Требуется коррекция. Угроза захвата Оператора противником! Требуется оперативное вмешательство. Стабилизируем локальный сегмент.»
И после паузы:
«Идёт передача протокола обороны.»
Вот суки… То есть если меня убьют — это мелочи, а если захватят — уже проблема⁈ Додумать я не успел. Я не успел даже спросить — какого именно протокола. Потому что мне в разум полились… структуры. Схемы. Тактики. Боевое программирование АВАК. Модели управления биотехноидами на уровне, которого я никогда не видел. И — главное — схема перехвата гиперкоридора СОЛМО.
Это было слишком много. Слишком мощно. Слишком чуждо. Я закричал.
И, захлёбываясь информацией, — рухнул обратно в тело.
Когда я пришёл в себя — услышал над ухом рык Киры:
— Найденов! Найденов, твою мать, дыши! Ты жив?
Голограммы перед нами мерцали. Орудийные батареи ревели, засыпая пространство возможного выхода противника из гиперпространства плазмой. Линкор содрогался как живой. А на центральном экране — начиналось то, чего мы не хотели, но к чему готовились:
Корабли СОЛМО входили в систему. И на этот раз — не разведчик.
Я поднял голову. И сказал хрипло, чужим голосом:
— Я… получил протокол. Мы встречаем их прямо в коридоре.
Кира побледнела:
— Ты сейчас сказал… что мы будем перехватывать вторжение в гипере?
Я улыбнулся так, будто у меня в голове загорелась сверхновая:
— Да. Мы. И АВАК. Всё сразу.
И бой — начался до того, как СОЛМО успели выйти в реальность.
Это было похоже на попытку играть в шахматы, одновременно дерясь табуреткой.
Часть меня дышала, моргала, слышала, как где-то в рубке матерится Тимур и коротко рычит Заг, требуя дополнительные данные по целям. Другая часть — гораздо более крупная, жёсткая и чужая — смотрела на мир как на схему: коридор гипера, плотность пространства, точки возможного выхода, узлы, куда можно вбить гвоздь реальности так, чтобы всё, что через них пролезает, порезалось в клочья.
Протокол обороны не был «инструкцией». Это было… чувство, как правильно ломать. Теперь я видел гиперкоридор. Не в привычном смысле «красивой картинки голографа» — а сразу в голове, как вспышки: длинная, вязкая труба искажённого пространства, в которой шли потоки. СОЛМО не влетали в систему, как наши — по одному кораблю. Они шли пакетом. Стаей. Клиньями.
Сеть АВАК подсветила их как последовательность импульсов: «цель — цель — цель — блок, носитель поля — цель — координаторы — цель…»
«Оператор. Доступ к протоколу подтверждён. Рекомендация: перехват носителей стабилизации коридора. Нарушение целостности — обвал локального сегмента, частичное уничтожение эскадры вторжения».
— Перевожу, — хрипло выговорил я уже вслух. — Нам надо выбить из-под них подпорки. Денис!
Он ответил сразу:
— Здесь!
Я показал на центральный голограф — хотя на самом деле видел не его, а то, что было «за» ним:
— Сектор Дельта-три, пояса искажений. Там у них опорные узлы коридора. Если мы туда зарядим синхронный залп по координатам…
Я замялся — потому что координаты всплывали в голове сами. Цифры, углы, временные смещения.
— … вот сюда, сюда и сюда, — я ткнул в воздух, а тактический интерфейс, синхронизированный с моим визором, сам отметил точки на схеме.
Тимур присвистнул: