— Контакт есть, — сказал я. — Гравитации нет, но сцепление нормальное.
Кира уже стояла в полуприседе, орудуя стволом АПСа, как указкой. Баха вывалился следом, чуть не ударившись головой о стену, но его симбиот ловко его поймал, стабилизировав падение. Заг вынырнул последним, уже с гранатомётом на плече — на всякий случай.
За нашими спинами «зомби» затянул разрез. Стык между биотехноидом и корпусом узла снова стал сплошным, маскируя место входа. Мы успели вовремя. Через секунду я потерял связь с мертвым биотехноидом. Очередной скачек гравитации на внешней обшивке узла просто разорвал его на части. Дороги назад у нас больше нет, отступление невозможно.
— Командир, — позвал Баха. — Канал связи с «Землёй» мёртв. Никаких техсигналов. Только биоконтур.
— Значит, работаем по старинке, — отозвался я. — По шагам, по углам, по головам. Построить, маршрут до управляющего массива.
«Прямой маршрут недоступен. Рекомендация: движение по коммуникационным осям. Обновление… Глубинный скан невозможен. Топология модульная, динамическая. Предлагаемый вектор: вперёд, затем вниз на пять уровней, затем к центру по оси минимальной задержки сигнала».
— То есть «прямо, пока не упрёмся мордой в проблему», — подвёл итог Заг.
— Ну ты и переводчик, — фыркнула Кира. — Ладно, вперёд.
Мы двинулись.
Техканал был… неприятным. Не страшным, не клаустрофобичным — просто мозг всё время пытался найти привычные детали: люки, надписи, таблички, клапаны, хоть какие-то метки. Ничего. Только миллиметровые стыки сегментов, да редкие, еле заметные световые полосы, уходящие вдоль стены.
— Смотри. — Кира ткнула стволом пистолета в одну из полос.
Симбиот подсветил, усиливая восприятие. Полоса оказалась не светодиодом, не индикатором — просто щелью, через которую сочился тусклый, ровный свет снаружи. Неизвестный источник. Логика техников СОЛМО явно отличалась от нашей.
— Не трогать, — предупредил я. — Не хватало ещё, чтобы ты пальцем их главный рубильник нашла.
— А если это наоборот, аварийный выход? — невинно спросила она.
— Тогда найдём его позже. На выходе.
Мы успели пройти метров двадцать — если это вообще имело смысл в этой геометрии — когда симбиот снова подал «голос».
«Движение. Локальные системные единицы. Восемь. В секторе впереди».
— Контакт через три сектора, — сказал я вслух. — Восемь целей. Мелкие.
— Ремонтники, скорее всего, — предположил Баха. — Или внутренние патрули.
— Какая разница, — пожал плечами Заг. — Всё равно разбирать.
Я поднял руку:
— Стоп. Работаем тихо. Если это обслуживающие дроны — может, проскочим, пока они заняты.
Сектор впереди обозначился лёгким поворотом канала. Кира аккуратно высунулась на пару сантиметров, симбиот дал ей сверхчувствительный режим зрительной матрицы.
— Вижу, — прошептала она. — Точно ремонтные. Ползают по стенам, как железные пауки. Восемь штук. Двое прямо на магистрали, остальные ковыряются в стыках. Оружия не вижу. Но нас они как неполадку воспримут, сто процентов.
— Могут дать сигнал, — добавил Баха. — А сигнал нам сейчас вообще не нужен.
Я подумал пару секунд:
— План D.
— О, пошло веселье, — обрадовалась Кира.
Заг только хмыкнул и убрал гранатомёт за спину, вытаскивая вибронож. Из моей правой руки вырос клинок, левая снова превратилась в клешню. Кира убрала АПС в кобуру, и мгновенна стала похожа на монстра — руки вытянулись в клинья, похожие на короткие ломы, на коленях и локтях появились шипы. Только Баха остался стоять, безучастно наблюдая за происходящим.
План D у нас был максимально простой и честный. Никаких изысков. Внезапность, ближний бой, минимум выстрелов, максимум механики.
— По команде, — тихо сказал я. — Кира — левые двое, я — центральная тройка, Заг — правый фланг. Баха — хвост, добиваешь если надо и смотришь, не поднимают ли они тревогу по своим каналам. Поехали.
Я отдал максимум управления симбиоту — тот чуть приглушил звук, выровнял дыхание, подстроил мышцы. Мир собрался в узкий тоннель: цель — траектория — дистанция.
— Три… два… один!
Мы вырвались из-за поворота, как пробка из бутылки.
Первый «паук» не успел даже повернуться. Он представлял собой плоский диск с четырьмя шарнирными лапами, напичканный инструментами и миниатюрными манипуляторами. Никаких глаз, никаких датчиков, видимых снаружи — всё утоплено, закрыто. Я саданул по нему клинком в центр корпуса. Лезвие вошло, как в масло, но сопротивление было — какая-то плотная многослойная начинка, композиты, микросхемы, каркас. Искры брызнули в вакуум, как жидкий свет. Дрон дёрнулся, лапы дёрнули меня за руку, но симбиот компенсировал. Клешня без труда раздавила второго, а третий получил пинок, который я отвесил ему от всей души.