Коридор за дверью штаба встретил привычным корабельным шумом. Люди спешили по делам, кто-то ругался, кто-то смеялся. Вентиляция гудела, где-то вибрировали насосы, пахло свежим композитом и металлом. В отсутствие связи с искином я мог узнать, что делается на корабле только от людей, но запрашивать ничего не стал, и так всё понятно. Где-то неподалеку идут ремонтные работы. Живой корабль. Наш.
Федя прислушивался к этому гулу по-своему. Я чувствовал, как он скользит по частотам, отмечает источники вибраций, строит для себя карту «органов» линкора: вот реактор, вот танки с водой, вот большие массы людей, вот склады. Он не вторгался, просто запоминал. Не трогай, это наше, — мысленно сказал я. — Этот организм — живой. По-своему. Это дом.
Ответ пришёл не словами, а ощущением: лёгким согласием, принятием метки «свой». Хорошо. Уже лучше.
— Ну что, милый, — Кира толкнула меня в плечо. — У тебя два варианта. Либо ты идёшь жрать с нами, в столовую, либо к себе в каюту. Я советую в столовую, экипажу надо убедиться, что ты всё ещё ты. Думай.
— Давайте быстрее! — возмутился Заг. — А то я сам вас сейчас сожру!
Я вздохнул театрально:
— Перед лицом беспрецедентной угрозы голодного десанта, как командир, я вынужден капитулировать. Вперёд. В столовую.
Столовая встретила нас привычным шумом. Крики, смех, звон посуды, запахи всего сразу — супа, каши, синт-мяса, дрожжевого теста и чего-то сладкого, отдалённо напоминающего корицу. Очередь к раздаче змейкой изгибалась между столами, при этом автоматы по выдаче пайков сиротливо стояли невостребованные. Ну ещё бы, если можно получить тарелку настоящего земного борща, который приготовили повара своими руками. Лучше небольшую очередь отстоять!
Когда мы вошли, шум стих. Отдавая дань уважения командному составу линкора все прекратили есть и встали из-за столов, приветствуя начальство.
— Смирно! — отдал команду кто-то из присутствующих в столовой командиров.
Я махнул рукой, отменяя команду. Не на плацу, пусть бойцы поедят нормально. Люди расслабились и в столовой опять поднялся знакомый гомон. Все украдкой глазели на меня, и наверняка обсуждали с товарищами.
Я почувствовал, как Федя напрягся — много людей, много стресса, много потенциальных источников угроз.
— Спокойно, — прошептал я. — Своё. Наши. Никого не трогаем, кроме котлет.
Симбиот послушно «сел». Даже внешне это отразилось — кожа перестала зудеть, внутренняя броня успокоилась, показатели на имплантате выровнялись.
Кто-то не выдержал и выкрикнул из глубины зала:
— Командир, живой⁈
— Пока да, — отозвался я. — Но, если меня сейчас не накормят — есть риск, что я перестану делиться едой с экипажем и начну делиться экипажем с едой.
Смех прокатился волной, напряжение спадало. Люди улыбались, кивали, кто-то уступил нам свои места у раздачи, кто-то шепнул: «Рады, что вернулись». Пальцев не жали — боялись, наверное, оторву. И правильно, кстати.
Мы заняли стол в углу. Тарелка с пюре и котлетами, миска борща, стакан мутного компота — стандартный набор выжившего героя.
Заг набрал так, будто собирался зимовать — три подноса, два супа, гора вторых, пять булочек. Кира взяла сравнительно скромно, но с таким видом, как будто съест поднос вместе с содержимым, если кто-то встанет между ней и тарелкой.
Я взял средний вариант. Федя вообще не был голоден, ему хватало фонового тепла и остаточного излучения корабельной начинки, но психологически пожрать хотелось зверски.
— Ну? — Кира ткнула вилкой в мою руку. — Как оно? Внутри?
Я задумался. Как оно, да.
— Странно, — признался я. — Ты одновременно чувствуешь, что устал, а внутренние системы говорят: «заряд 94%, всё нормально, ходить можешь ещё неделю без сна». Нормальный человек хотел бы лечь и умереть, а симбиот на это смотрит как на странную блажь.
— Договориться получается? — спросил Заг с полным ртом.
— Получается, — кивнул я. — Но, нужно ещё привыкать и привыкать. Не просто это — постоянно держать контроль и одергивать симбиота.
Федя слегка сжался, будто обиделся. Не ной, Федя, это всё временно, потом ты привыкнешь.
Где-то за соседним столом донёсся обрывок разговора:
— … говорю тебе, я видел, как он голыми руками скалу ломал.
— Да ладно!
— Да говорю же, своим глазами!..
Я усмехнулся. Слухи, как всегда, жили своей жизнью. Через неделю, наверное, будут рассказывать, что я одним взглядом расколол континент, а симбиот у меня из глаз лазером стреляет.