Я продолжал стрелять, отвлекая внимание поврежденного врага на себя. И через долгих десять секунд мы его добили.
Ком взорвался лавиной обломков. Эти обломки оказались опаснее самого защитного механизма. Резкие, острые, рикошетящие. Один фрагмент прошёл в миллиметре от горла Киры. Второй ударил в мою грудь, вмяв броню. Третий пробил Загу боковую панель. Мы укрылись, кто где успел, пока шквал не стих.
Как только обломки перестали носится по коридору, я поднял голову — и понял, что мы всё ещё живы только по недоразумению. Потолок над нами пошёл рябью. Волна вибрации прошла и по сегментам, и они начали смыкаться, заполняя те пустые пространства, где часть стены лопнуло от устроенной Бахой перегрузки. Они смыкались словно гигантские челюсти.
— Вперёд! — бросил я, даже не пытаясь понять, что узел сейчас готовит.
Мы помчались дальше по коридору, но он уже менялся. Путь впереди сжимался, превращаясь в узкую кишку, а позади сегменты смыкались и перекручивались. Узел не просто хотел нас раздавить — он выталкивал нас туда, куда ему было нужно.
Первый раз мы поняли это, когда ушли влево — туда, куда вёл единственный свободный проход.
Второй — когда проход внезапно раздвинулся, открывая огромную камеру.
И третий — когда позади нас закрылся вход.
Не плавно. Не механически. А как будто гигантская рука смяла бумагу. Мы оказались втянуты внутрь.
Камера была цилиндрическая, но с рваными, неровными стенами. В центре, знакомый — высокий столб из композитных пластин, дрожащий от переизбытка энергии. Он светился сквозь трещины и, словно маяк, притягивал внимание.
— Это ловушка, — выдохнул Баха. — Стопроцентная ловушка. Нас сюда стянули специально.
— Мы знаем, — спокойно сказал Заг и поднял оружие.
Он успел сделать всего два шага вперёд.
Слева и справа стены раскрылись, выпуская два автоматических блока подавления — похожие на боевые турели, только встроенные в саму плоть конструкции. Они раскрывались как цветы, формируя по три длинных ствола каждый.
И почти сразу начали стрелять. Коридорный бой по сравнению с этим был детским лепетом — турели били не импульсами, а пологими секторами реза, сметая всё, что попадало в линию.
Мы бросились кто куда успел. Я и Баха в сторону колонны — в мёртвую зону под уступ. Кира — вверх, на стену. Мы успели укрыться, но не потому, что мы такие резкие и быстрые, на это была другая причина.
Заг…
Он оказался ближе всех к турелям.
Первая очередь ударила по диагонали, и я увидел, как левая сторона его брони вспухла от перегрузки. В нее, словно нож в фольгу, вошёл длинный резак. Дошёл до внутреннего слоя. Прожёг.
Заг издал хрип. Он попытался уйти вправо — и в этот момент вторая турель накрыла сектор. Один из резков прошёл по его ноге, почти отрывая её вместе с биоброней скафандра. Его отбросило, он ударился спиной о стену, попытался встать — и не смог.
— Командир… — только и сказал он, пытаясь нащупать на броне гранату правой рукой. Левая висела безвольно.
— Держись! — рявкнул я, открывая плотный огонь по левой турели.
Она отреагировала мгновенно — стволы развернулись ко мне, начав давить огнём. Пришлось уйти за колонну.
Кира стреляла сверху, меняя позиции, но турели вычисляли её по вспышкам и каждый раз били почти на опережение. Её дважды едва не задело. Один резак прошёл так близко, что я видел, как по её броне прошла волна деформации.
Баха тоже не сидел без дела. Он уже вскрывал колонну странным инструментом, в который превратились его руки.
— Мне нужно шесть секунд! — выкрикнул он. — Держите их! Хоть одну отвлеките!
Шесть секунд в таком бою — как вечность.
— Заг! — крикнул я. — Ты как⁈
Заг вместо ответа выстрелил в правую турель, не точно, удар пришелся в стену рядом, хотя был он от неё всего в нескольких метрах. Очевидно симбиот настолько поврежден, что даже прицелится не в состоянии…
Турель развернулась на него.
— НЕ СТРЕЛЯЙ! — заорал я, но было поздно.
Удар. Ещё один. И третий.
Вся правая сторона камеры осветилась вспышками. Поток этих странных резаков накрыл Зага полностью. Его броня получила три критических попадания. Его отбросило в сторону, буквально под левую турель, где он рухнул на спину.
На моем визоре его скафандр светился ярко красным цветом и мигал аварийным режимом.