Но Зага… не было.
Ни целиком, ни по частям. Ни его массивного тела, ни кусков биоброни, ни даже обломков оружия и оборудования, которые он носил на себе. Только в одном месте я заметил тёмный мазок на материале — как будто скафандр на большой скорости скользнул по поверхности, оставив след. И всё.
— Вот же… — прошептал я. — Его сюда скинули. Смотри, траектория…
— Потом, Дима, — мягко, но жёстко перебила Кира. — Сейчас — цель. Разберемся с узлом, подавим сопротивление и найдем его. Нужно действовать быстро, пока эта сука не придумала как нас убить. Раз здесь не валяется труп Зага, то шансы есть.
Она права. Чёрт бы её побрал — но права. Стиснув от бессилия зубы, я развернулся, чтобы идти назад, но заметил странное поведение инженера и остановился.
— Баха?
Инженер стоял на колене у того самого пучка рёбер, куда уходила магистраль. Прикладывал ладонь, потом вторую, закрывал глаза. Его симбиот шевелился, распуская тонкие нити по материалу.
— Это он, — наконец выдал он. — Главный тракт. Питание, управление, связь. Всё в одном флаконе. И, судя по шуму, где-то совсем рядом что-то очень большое и очень умное работает на пределе.
— Управляющий центр? — уточнил я, хотя и так было понятно.
— Если у этих уродов есть мозг, он сидит либо в центре этого пучка, либо на его конце, — кивнул Баха. — По вибрации — скорее конец. И он вон там. — Он ткнул в сторону, куда уходили рёбра, — под углом, градусов сорок пять вниз.
Там как раз зиял узкий проход. Больше всего он напоминал трещину, но идеально ровную, как порез лазером. Изнутри тянуло теплом.
— Ну что, — я перевёл взгляд на своих. — Идём дальше. Плотный строй, дистанцию держим минимальную, чтобы нас не отрезало друг от друга, жмёмся к магистрали, раз уж они её берегут и по ней не стреляют. Симбиоты — на максимум фильтрации по полю и управляющим импульсам. Если узел попробует нас взломать — душим в зародыше.
«Принято», — откликнулся мой внутренний пассажир. Я почувствовал, как по коже, под биошлемом, пробежали холодные мурашки — это симбиот подстраивал защитные контуры.
Мы вошли в трещину. Она оказалась уже и ниже, чем казалось снаружи, так что идти пришлось не в полный рост, а чуть пригнувшись. Рёбра магистрали шли прямо под ногами, как толстые, спаянные жгуты. Стоило коснуться их ногой, как по подошве проходила вибрация — густая, как басовая линия в хорошей акустике.
Сначала было спокойно. Слишком спокойно.
— Не нравится мне это, — шепнула Кира, поводя по сторонам бортовым орудием.
— Радуйся, — отозвался Баха. — Это значит, что мы действительно рядом. Он боится тут что-то ломать.
Узел, разумеется, не согласился с этим утверждением инженера. Первый «ответ» прилетел почти сразу, как только туннель чуть расширился. В стене слева открылась тонкая щель. Мир на долю секунды поплыл. Стены словно растянулись, рёбра под ногами стали уходить в сторону, угол наклона поменялся…
«Коррекция сенсорного поля. Попытка дезориентировать», — сухо сообщил симбиот.
— Игнорируем картинку! — выкрикнул я. — Держимся за рёбра, физический контакт!
Я буквально вдавил ботинки скафандра в вибрирующий пучок под ногами. Это сработало — иллюзия рассыпалась, как песчаный замок. Стены вернулись на место, туннель снова стал тем, чем был.
— Ненавижу такие штуки, — процедила Кира. — Лучше бы ещё турели…
— Успеешь, — пообещал Баха. — Это только первый контур защиты в этом коридоре.
Второй не заставил себя ждать.
Впереди по ходу нашего движения, прямо над головой, повисла странная конструкция, которую я поначалу принял за пучок проводов. Я её почти пропустил: она не светилась, не скрипела, просто была. Странные, гибкие отростки шевелились в темноте, как щупальца морского чудовища.
— Стоп! — рявкнул я, когда симбиот показал красный маркер. — Чего это за бахрома?
— Может для красоты? — Нервно рассмеялась Кира.- Вроде эти шторки безобидные…
Один из отростков качнулся и чуть коснулся брони Киры. Её тут же окутал тонкий слой биополя — симбиот поднял щит, даже не дожидаясь команды. Конструкция зависла на секунду, будто прислушивалась — и медленно втянулась в потолок.
— По-моему, — осторожно сказал Баха, — он нас сейчас не столько убить пытается, сколько примеряется. Задумал сволочь чего-то.
— Пускай примеряется, — отмахнулся я. — Мы всё равно придём туда, куда нам надо, а не туда, куда он хочет.
Еще через несколько минут, в течении которых нас никто так и не попытался убить, мы вышли в расширение трещины. Перед нами открылась полость — не такая огромная, как предыдущие камеры с турелями, но и не туннель. Скорее зал обслуживания: овальный, с низким потолком, увешанным странными конструкциями. В центре, как и ожидалось, выходил на поверхность тот самый пучок магистралей, раздваивался и уходил дальше, в глубину узла.