— Дима… — Кира подползла ближе, её визор был в трещинах, но глаза светились злостью. — Он… он успел. Мы живы.
— Пока, — буркнул Баха. — Узел ещё дёргается. Но туман он больше не поднимет, это точно. Магистраль в хлам. Половина его мозга в ауте.
Я смотрел на обугленное пятно и пытался не думать.
— Мы закончим, — наконец сказал я. Голос прозвучал чужим. — Мы добьём этот узел. Потом — найдём останки. Если симбиот Зага ещё где-то цепляется за жизнь — вытянем. Если нет…
Я сжал зубы так, что заскрипело.
— Если нет, — повторил я, — я всё равно вытащу отсюда хоть что-то. И поставлю ему нормальный памятник. Размером не меньше чем этот гребанный мозг, который он только что взорвал.
Узел дрогнул.
— Поднимайтесь, — бросил я. — Встаём. Он ранен. А раненого добивать легче всего.
Глава 17
Мы добивали узел почти механически. Узел уже не пытался сражаться. Он скулил. Шевелил остатками своих колец, как раздавленный паук. А мы… А мы крушили всё, что подавала признаки жизни. Адский абордаж, который обернулся потерей Зага, напрочь избавил меня от иллюзий. Хотелось бы изучить действующий механизм, а теперь придётся копаться в развалинах, но по-другому нельзя. Нельзя управляющему центру дать хотя бы маленький шанс на восстановление! Если это ему позволить, он снова мгновенно возьмет корабль под контроль. Корабль, из преисподней, который меняется, адаптируется и буквально за считанные минуты способен построить не проходимый лабиринт с ловушками для непрошенных гостей на своем борту. Он создавал не просто ловушки и узлы обороны, он подбирал и изготавливал орудия уничтожения индивидуально, так сказать специально для нас! И при этом он вообще не повторялся.
— Командир, — Баха ткнул рукой в одну из боковых структур. — Тут ещё есть живые цепи. Может сохраним?
— Отрубить, — коротко сказал я.
Выстрелы из бортовых орудий наших скафандров, которые симбиоты уже успели слегка привести в порядок, звучали непрерывно. Камера трещала, осыпалась, умирала.
На шестой минуте сопротивление полностью исчезло. Узел стал пустым, как заброшенный склад. Никакого фона, никакой защиты, никаких микромодулей. Даже гул стих.
Мёртв.
Точнее — в отключке, с повреждениями несовместимыми с дальнейшим существованием.
— Всё, — выдохнула Кира, — готово… Мы его взяли.
— Взяли, — согласился я. — Но рано радоваться. Нам нужен Заг.
Я взглянул на место взрыва.
Туда смотреть было тяжело — будто глядишь на воронку от авиабомбы, зная, что там лежит твой друг.
— Ищем! Симбиотам, сканирование, — приказал я. — Ищем всё, что могло уцелеть: биоостатки, нити симбиота, остатки оборудования и оружия. Мы не оставим тут ничего!
«Запрос принят… — Мой симбиот ещё полностью не восстановился, и реагировал на мои приказы с запозданием — Анализ… Обнаружение: фрагментированные сигнатуры комплекса носителя „Заг“. Состояние: нестабильно-активное».
— Он жив⁈ — выдохнула Кира.
«Вероятность функционирования симбиота — 12 процентов. Носителя — ниже. Но ненулевая».
Нашел его Баха. Мы ковырялись в обломках магистрали, но на саму воронку не обращали внимания. От взрыва Зага должно было как минимум отбросить в сторону, так что искать тело там мне казалось бесперспективным, однако именно в ней инженер и обнаружил то что осталось от моего друга.
— Смотрите. — Баха стоял на коленях у обугленной впадины. Он осторожно убрал лезвием обломок. — Тут… это его симбиот. Или его то, что от него осталось.
И правда — между расплавленными слоями материала виднелся сгусток серой, полупрозрачной биомассы. Он пульсировал. Слабо. Едва заметно. Но жил. На скафандр это больше не было похоже, да и размеры… Он был меньше метра в длину!
И внутри… Я увидел бронепластину. Плечевую. От скафандра Зага.
— Аккуратно! — рявкнула Кира, когда Баха попытался сдвинуть кусок. — Не дай бог еще больше повредишь симбиота…
«Анализ данных… — заговорил со мной мой собственный пассажир. — Уцелевшая структура симбиотического комплекса удерживает носителя на минимальном уровне жизнеподдержания. Происходит глубокое подавление нейроактивности».
— Он… спит? — спросила Кира.
— Он в коме, но пока держится, — ответил я. — Разница большая. Но это хорошие новости. Наши медицинские капсулы на линкоре из таких обрубков нормального человека собирают за неделю. Я и сам, как ты помнишь в таком же состоянии несколько раз был, и ничего, живой и со всеми конечностями. Только вот он, как и мы все теперь не совсем человек… Ладно, даже если он сейчас перестанет подавать признаки жизни, у нас будет несколько часов чтобы доставить его на «Землю» и передать в медотсек, там его реанимируют, я надеюсь.