— Либо кто-то снаружи тянет нас на буксире, — предположил Баха. — Вариантов много, все хреновые.
Я уже собирался ответить, когда симбиот вдруг выдал неожиданное:
«Фиксация перехода потоков. Характеристика поля соответствует следам гиперпрыжка. Корреляция с известными профилями — низкая. Предположительное состояние: постгиперфазная релаксация».
— Командир… — голос Киры стал совсем тихим. — Он это сейчас сказал то, что я думаю?
— Да, — ответил я. — Корабль уже прыгнул. Мы в пост-прыжковом режиме. Где именно — пока вопрос. Но точно не там, где мы его нашли.
Повисла тяжёлая тишина.
Даже корабль словно на секунду замер.
— Ну, — наконец сказал Баха, — по крайней мере, нас не раздавило в гипере. Значит, система безопасности у этих уродов почти такая же надёжная, как у нас.
— Почти, — хмыкнула Кира. — У нас хоть иногда спрашивают разрешение на прыжок.
— Тут спросили, — возразил я. — Только не у нас.
К внешнему контуру мы всё-таки выбрались.
Сначала — слабый ток холода в одном из боковых ответвлений. Потом — резкий провал уровня поля. Симбиот выдал:
«Впереди: граница структур. Вероятность выхода к внешнему корпусу — 87 процентов. За границей — вакуум».
— Отлично, — сказал я. — Ищем точку, где можно выглянуть наружу и не превратиться в фарш от резкого перепада.
Повезло: мы наткнулись на место, где стену уже пробило раньше. Внутренняя структура обуглилась, расплавленный материал застыл волнистыми наплывами. Где-то дальше по коридору было прямое сообщение в космос, но ближайший участок оставался герметичным, и через трещину пока только тянуло холодом.
— Симбиот, — я коснулся ладонью стены. — Сможешь локально рассечь материал и тут же срастить материал корпуса? Сварить там, сплавить… Сможешь? Нам нужен глазок наружу. Хочу посмотреть на звезды.
«При достаточной концентрации энергии — возможно, — ответил он. — Риск локальной разгерметизации и повреждения носителя: умеренный».
— Сойдёт, — буркнул я. — Баха, Кира, закрепитесь. Если что — хватаемся за стенки и не летаем как космический мусор.
— Командир, — осторожно возразила Кира. — Может, сначала попробуем связаться через более слабый участок корпуса? Звёзды всё равно никуда не денутся…
— Звёзды действительно никуда не денутся, — согласился я. — Но знать, где мы, нужно сейчас. Иначе мы можем радостно ломиться к несуществующему шлюзу ещё сутки.
Она вздохнула, но спорить не стала.
Я дал команду. Симбиот аккуратно выпустил из ладони тонкий, мерцающий клинок — чистое поле, адаптированное к местному материалу. Стена сопротивлялась вяло — явно участок уже был повреждён ударной волной. Мы вырезали овал размером с шлем, и в тот момент, когда первый микротреск сообщил о начале разгерметизации, симбиот выкинул навстречу тонкую плёнку. Как человек паук паутину. Охренеть… Я и не знал, что он так может!
Мембрана легла на отверстие, дрогнула, но выдержала. Давление снаружи ушло в ноль, внутри упало совсем чуть-чуть.
— Есть, — выдохнул я. — У нас иллюминатор.
Кира первой подползла ближе, потом всё-таки отодвинулась.
— Командир… — в её голосе не было привычной ехидцы. Только усталость и что-то ещё. — Глянь сам.
Я осторожно взглянул.
За мембраной было чёрное море. Густое, плотное. С привычной россыпью звёзд. Только… неправильной.
— Симбиот, — сказал я. — Снимай картинку. Сопоставление со стандартными каталогами. Мне нужен ориентир.
«Фиксация звёздного фона… Анализ… Сопоставление…» — голос моего пассажира стал каким-то слишком внимательным. — «Совпадений с известными конфигурациями Содружества не обнаружено. Расширение базы… Сопоставление с данными сети АВАК… Частичное совпадение: сектор, ранее помеченный как „недоступен/запретный“. Точность определения — низкая. Вероятность нахождения в другой галактической ветви — ненулевая».
— Прекрасно, — тихо сказал я. — Просто охренительно.
— Это где-то очень далеко? — сдавленно спросила Кира. — Типа «совсем далеко-далеко», за чертой, где нас даже хранители карантина послали бы лесом?
— Пока что — «хрен его знает где», — ответил я честно. — Но точно не там, где «Земля». И не там, где стандартные точки подскока. Мы вне привычной карты.
— То есть связи с линкором нет не потому, что нас глушат, — подвёл итог Баха, — а потому что до него световой сигнал будет идти… ну, до хрена долго.
— Или вообще никогда, — добавила Кира. — Если это другая ветка, как сказал симбиот.
Повисла пауза.
Я чувствовал их взгляды. И симбиот тоже чувствовал — по тому, как он осторожно, почти ласково подстроил вспомогательные контуры поддержки.