- Наоми, – закрыл глаза он, слегка удивленный, но счастливый. – Ты в первый раз так обнимаешь меня!
Девушка медленно отпрянула от Алекси, чтобы внимательно посмотреть ему в лицо. Мужчина, увидев столь чистый и искренний взгляд, затаив дыхание, был не в силах отвести собственных глаз от Наоми. Сердце начало биться быстрее, а дыхание участилось: понимая, что сейчас может произойти нечто ужасное, генерал заставил отпустить хрупкое тело девушки и взять себя в руки.
- Поздравляю с шестнадцатилетием, моя госпожа, – усмехнулся Алекси, чуть нагнувшись к Наоми: девушка почти на голову была ниже. – Не похоже, что вы выросли!
- Нет, неправда, – расстроилась Наоми, и ее лицо так мило опечалилось, что Алекси едва удержался, чтобы не поцеловать ее. – Я сегодня измеряла рост! Он выше на два сантиметра!
- А вы при этом снимали диадему? – ухмыляясь, спросил Алекси, тонкими пальцами коснувшись украшения на голове девушки. Щеки Наоми тотчас залились румянцем: заправив за ухо выбившийся локон, юная госпожа внезапно взглянула на Алекси серьезным и сосредоточенным взглядом: в этот момент мужчина понял, что сейчас произойдет, и, слегка побледнев, отпрянул от девушки.
- Ты опять начал обращаться ко мне на «вы», – заметила она, нервно теребя пальцами юбку белоснежного легкого платья.
- Так требуют правила, – более серьезным тоном возразил генерал, обращая внимание на волнение собеседницы. – Вы…
- Алекси, – порозовела Наоми, внезапно поддавшись вперед и схватив мужчину за руку. Лицо девушки пылало от смущения, а глаза сияли лихорадочным больным блеском. – Алекси, мне исполнилось шестнадцать, и теперь могу признаться в том, что люблю тебя.
Генерал, услышав такое, замер от нахлынувшего ужаса. И без того бледное лицо стало белым как мел, а тело внезапно заледенело, покрывшись мурашками. Наоми, сжав нежные губы, старательно пыталась не отвести взгляда от собеседника, борясь с собственным смущением. Испугавшись, что мужчина не верит ей, она набралась смелости и продолжила говорить:
- Сегодня на собрании определят мои способности, и я стану официально совершеннолетней… и когда это случится, я признаюсь в том, что люблю тебя!
- О чем ты говоришь? – едва молвил Алекси, все еще не отходя от поразившего его ужаса. – Ты знаешь, сколько мне лет?
- Мне все равно! – махнув головой, решительно заявила Наоми. – Я знаю, что ты любишь меня, я чувствую это! И я испытываю то же самое! Алекси, – голос девушки стал тише, и она, затаив дыхание, медленно протянула руку к лицу мужчины, нежно коснувшись его ресниц. – Алекси, у нас даже глаза одинаковые.
- Нет, – возразил генерал, сжав руку девушки и отводя ее от своего лица. – Мои глаза отражают всю черноту и грязь моей души, а твои искренни и чисты, как утренняя роса, – тихо добавил он.
- Я … – стала возражать Наоми, как вдруг начала судорожно кашлять. Алекси тотчас ринулся к ней, но девушка остановила его, подняв ладонь.
- Все в порядке, – мягко улыбнулась Наоми, – я болею практически всю свою жизнь. Не беспокойся, кашель совершенно обычный. Лучше скажи, что ты чувствуешь…прошу!
- Госпожа, – серьезным тоном молвил Алекси, – я не тот, за кого вы меня принимаете. Моя душа слишком грязна и порочна, мне не место в вашем сердце. К тому же, это чувство, которое вы назвали «любовью», скоро пройдет, особенно в столь юном возрасте.
- Есть особое качество, которое я унаследовала от своего отца – это способность любить одного человека всю жизнь и до самого конца, – твердо прошептала Наоми, и Алекси, пораженный ее словами, судорожно вздохнул и сделал шаг назад.
- Нет… – прошептал он, и в глазах мужчины отразилась невероятная боль. – Замолчи…
- Прошу, прими мои чувства! – вновь воскликнула Наоми, шагнув навстречу Алекси. – Я знаю, ты любишь меня! Я видела, как ты следишь за каждым моим шагом, как нежно оберегаешь и как смотришь на меня! Твой взгляд фиолетовых глаз отражает те же чувства, что и мой… – Может, – девушка, порозовев, запнулась. – М-может ты боишься, что я, будучи больной, не смогу родить тебе детей…
- Наоми! – закричал Алекси, не в силах справиться с убийственными эмоциями. Ужас, сковавший мужчину, заставил разум практически лишиться рассудка. – Замолчи! – резко прикрыв ладонью рот девушки, генерал, глядя ей в глаза обезумевшим взглядом, лихорадочно прошептал:
- Я не люблю тебя, Наоми. И больше не говори мне таких вещей. Я тебе не пара, мы слишком разные, и у меня есть сотни других женщин, до которых тебе еще очень и очень далеко. Пойми, ты принцесса и…
Девушка, не в силах слушать, залилась слезами. Отбросив руку Алекси, Наоми, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься во весь голос, бросила на мужчину быстрый печальный взгляд и ринулась бежать из коридора.
- И… моя племянница. – Тихо добавил генерал.
Спустя два года после рождения Джереми, королева Сольвейг снова забеременела. Совет Соединенного измерения был немало удивлен: ведь по пророчеству у королевской пары должен был родиться всего лишь один ребенок. Только Соль могла родить дитя Армину, но взамен отдавая все свои магические силы, поэтому, сам факт того, что королева снова зачала, немало удивил всех, посвященных в тайну. Тем не менее, все пришли в неописуемую радость от такого события: в королевстве объявили неделю празднества.
Армин, будучи невероятно счастливым от такой вести, приказал лекарям днем и ночью следить за любимой женой. Эта мера вскоре оказалась необходимой: вторая беременность начала проходить невероятно сложно. Соль пришлось все время лежать в кровати: сирена, отторгаясь от нее, вдыхала жизнь в ребенка, принося матери невероятные страдания. Но королева мужественно терпела, понимая, что жертвует силами ради дитя, поэтому берегла себя и выполняла все предписания лекарей.
Маленький Джереми почти не отходил от матери. Так как эмоции Соль были обострены в несколько раз, девушка невероятно боялась, что кто-то еще узнает о том, что Армин не являлся отцом мальчика. Эти девять месяцев Сольвейг провела в будто бы в аду, мучаясь физически и душевно: единственное, что приносило ей облегчение, это сын, который ласково смотрел на нее глазами ее возлюбленного.
Через девять месяцев на свет появилась белокурая девочка. Роды продолжались несколько часов, и вся королевская семья боялась за жизнь матери и ребенка. Когда же все благополучно закончилось и можно было навестить роженицу, Армин первым ворвался в комнату и, ринувшись к кровати, замер от открывшегося вида. Соль, уставшая и счастливая, подняла глаза на мужа и, широко улыбаясь, протянула ему ребенка.
- Армин, – тихо, но радостно прошептала девушка. – Наша дочь хочет познакомиться со своим отцом.
Прикусив губу, чтобы не заплакать, Армин медленно присел на краешек кровати и очень нежно и аккуратно взял дочь на руки. Девочка мирно спала, слегка посапывая, и в этот момент Армину показалось, что его сердце готово разорваться от умиления. Взглянув на светлые волосики, юноша улыбнулся:
- Какие сильные у тебя гены, Соль, – наклонившись к жене, Армин поцеловал ее в макушку. – Все дети похожи на тебя.
- От меня у нее только волосы, – усмехнулась Соль, – а лицо будто бы скопировано с твоего.
- Ее будут звать Наоми, – прошептал Армин, не сводя восхищенных глаз с дочери. – И теперь она самое главное в моей жизни сокровище.
В комнату вошел Алекси. Едва Соль его увидела, как тотчас выражение ее лица изменилось. Нахмурившись, девушка едва оскалилась и, гневно взглянув на деверя, еле сдержалась, чтобы сразу не выставить его с комнаты. Соль ненавидела парня всей душой, поклявшись никогда не прощать его за то, что он сделал с ней и Кастиэлем. Едва Сольвейг собралась приказать Алекси уйти, как вдруг Наоми открыла глазки и, увидев отца, энергично начала махать ручонками. Армин, взглянув на дочь, удивленно приподнял брови и, поворачиваясь к брату, хитро усмехнулся: