***
Ева играла просто отвратительно – хотя, это было сложно назвать игрой. Просто бегая к мячу, Дарси так ни разу не коснулась его за весь матч. Не знаю почему, но мне было невероятно интересно и забавно наблюдать за девушкой – она, даже просто бегая, умудрялась делать это с удивительным чувством собственного достоинства, хоть это и смотрелось весьма неуместно в спортивной игре. Ева очень отличалась от остальных девчонок, но не сногсшибательной внешностью (хотя страшненькой назвать девушку язык не поворачивался), а чем-то… чем-то неуловимым, едва ощутимым, но иногда просто завораживающим. Не сказал бы, что я влюблен в Еву, ведь мне никогда не нравились хорошие девочки – они ужасно скучные. Мне больше по душе безбашенные оторвы, с которыми можно тусануть так, что память об этом останется на всю оставшуюся жизнь. Но что-то в этой сероглазой девушке привлекло меня, притягивало взгляд и заставляло наблюдать за ней, едва стоило Еве появиться рядом. Я чувствовал тайну внутри этой девушки, некий секрет, манящий и дразнящий, заставляющий испытывать желание разгадать его, что мне, пока, не удалось. Я не мог понять своих эмоций, они были слишком запутаны, и поэтому решил абстрагироваться от них и отбросить все лишние мысли.
Мяч резко улетел в сторону соперника, как вдруг Ева, стоящая неподалеку, ринулась со всех ног бежать ко мне. На мгновение я удивился, что девушка мчалась в противоположную сторону, как вдруг раздался глухой звук пинка по мячу, и Дарси, толкнув меня, приняла на себя мощнейший удар в затылок. Я увидел, как Ева тотчас потеряла сознание, не успев даже упасть – и подхватил девушку за талию. Игра прекратилась, и класс мгновенно ринулся ко мне.
- Скорее в медпункт! – воскликнул побледневший преподаватель, рукой проводя по мокрому лбу. – Мистер Бовари, давайте…
- Я сам отнесу ее в медпункт, – ревностно перебил я, подняв Еву на руки, и, растолкав шушукающихся учеников, направился к выходу из спортзала.
Войдя в медпункт, который, к счастью, находился совсем неподалеку, я рывком распахнул дверь и вошел внутрь. Не увидев медсестры, я тихо выругался и направился к кровати. Одернув ширму, я аккуратно положил Еву и намеревался было уйти, чтобы найти медсестру, как вдруг девушка схватила меня за руку – я тотчас взглянул на Дарси, обрадовавшись, что она очнулась, но ошибся – Ева еще находилась в бессознательном состоянии, видимо, просто невзначай ухватилась за мои пальцы. Я аккуратно начал освобождаться, как вдруг две слезы скатились по щекам девушки, и она исступлённо прошептала:
- Папа, дядя… не убивай его… папа… дядя… мама… спасите его…
Леденящие кожу мурашки пробежали по моей коже, и я замер, с удивлением рассматривая Еву, на чьем лбу проступили капельки пота, а щеки залила краска. Я положил ладонь на лоб девушки – у нее поднялся жар, видимо, поэтому Ева начала бредить. Вздохнув с облегчением и убедив себя в том, что слова Дарси всего лишь бред больной, я негромко промолвил:
- Ева, нужно найти медсестру, так что отпусти…
- Нет, не уходи, – снова прошептала Ева, еще сильнее схватившись тонкими пальцами за мою руку. – Прошу, не оставляй меня… не оставляй…- тихо повторила девушка и замолкла. Наступила тишина, но мне казалось, что стук моего сердца слышен так же отчетливо, как и сопение только что уснувшей девушки – эти два звука невероятно громко звучали в моей голове, путая мысли и мешая эмоции. Я растерялся и, все же освободившись от руки Евы, ушел искать медсестру, попутно размышляя о том, почему же мое сердце так бешено билось при виде этой сероглазой девушки.
***
Прошло несколько дней после моего обморока, а я никак не могла нормально поблагодарить Хиро. По какой-то причине, стоило мне появиться, он тотчас исчезал, а на уроках так решительно поворачивался ко мне спиной, что не представлялось возможным начать разговор. Казалось, Хиро избегал меня, но иногда я будто бы чувствовала его взгляд, следящий за мной – в эти моменты меня бросало в жар, а по коже пробегали мурашки. В конце концов я забила и решила перестать обращать внимание на странные выходки этого парня.
Все же, по непонятной мне причине совершенно не удавалось оставаться в стороне и не чувствовать ничего, когда в класс заходили посторонние девушки, садились на парту Хиро и отчаянно флиртовали с ним. Всегда обаятельный и любезный юноша легко поддерживал разговор с девицами и одаривал своей улыбкой, улыбкой, которая заставляла меня краснеть и отворачиваться от смущения. Иногда я с ужасом подозревала себя в том, что Хиро полностью обаял меня, мне хотелось говорить с ним, слушать его голос, смотреть в выразительные серые глаза – все эти чувства были знакомы, так как нечто подобное я испытывала к Алекси, который разочаровал меня и ранил в самое сердце. Первое время я невыносимо страдала, но потом любовь к брату перевесила, и я преодолела свои теплые чувства к генералу, успокоив душу и избавив ее от мучений.
Что-то другое манило меня в Хиро, помимо красоты. Видимо, в этом виновата моя тяга к противоположному, ко тьме – казалось, что Бовари обладал ею. Иногда в его светлом и чистом взгляде мелькал огонь, бушующее пламя, способное смести все на своем пути. Я видела, как Хиро дрался с парнями за школой, видела тьму в его глазах, а на лице наблюдала триумфальную улыбку, способную вызвать дрожь в ногах и мурашки по телу. Я знала, что у Бовари была куча женщин, которым он разбил сердце и истерзал душу, видела, как плакали девушки, с которыми он проводил ночи, а наутро забывал их лица. Конечно, я чувствовала хорошее начало в Хиро, но его темное тоже безумно привлекало меня, манило к себе, завлекая в опасную ловушку. Бовари был часто любезен, и в то же время часто грубил, его настроение имело тенденцию стремительно меняться. Я замечала, как он во время сна хмурил брови, как будто что-то беспокоило его и не давало покоя – возможно, это всего лишь мое воображение, некий девичий образ, но он так завлекал меня, приглашал познать себя, что я правда испугалась, что могу поддаться чувствам. Иногда мы встречались с Хиро взглядами, но не отводили их сразу в сторону – мы долго смотрели друг на друга, играя безмолвно в гляделки – обычно проигрывала я, первая отворачивая голову и заливаясь румянцем. Краем глаза я видела, как Бовари, выигрывая, довольно ухмылялся, обнажая ту самую таинственную улыбку, как будто юноше был известен секрет, не доступный никому другому. Боже, я не знаю, как объяснить все, что я чувствовала, моя жизнь перевернулась с ног на голову, и, возможно, поэтому я испытывала такие странные эмоции. К тому же, женщины всегда испытывали тягу к темным мужчинам – им казалось, они могут исправить это и подчинить себе, что, разумеется, было очень сложным и иногда совершенно невозможным. В конце концов, я решила, что перестану обращать внимание на Хиро – возможно так я смогу отгородить свое сердце от беды, нависшей надо мной, как черные тучи.
Прошло несколько дней. После трех уроков мой медальон слегка завибрировал, и я поняла, что пора его заряжать. Обычно я уходила на старый склад за школой, пряталась за кучей хлама, снимала с себя ожерелье и ждала, пока оно снова наберет энергию. Как раз время разрядки наступало во время большой перемены, поэтому мне несказанно повезло в этом плане. Едва зазвенел звонок, я тотчас вскочила с места и, быстро собрав вещи, стремительно вышла из класса.
Спускаясь по лестнице, я так сильно торопилась, что с первого раза не услышала, как кто-то назвал мое имя. Почувствовав, что меня схватили за руку, я испуганно вздрогнула и повернулась: передо мной стоял высокий блондин с красивыми вьющимися волосами и медовыми сияющими глазами. Юноша, слегка порозовев, так странно смотрел на меня, что я жутко смутилась и, поджав губы, негромко спросила:
- Что вы делаете?
- Меня зовут Натаниэль, – ответил парень, быстро отпустив меня. Неловко улыбнувшись, он провел рукой по своим полосам и, отведя взгляд, чуть дрожащим голосом добавил. – Вообще-то, Натаниэль-младший, ведь моего отца зовут так же, но это совершенно не важная информация… В общем, – тут юноша кашлянул, прикрывшись кулаком, и, подняв на меня взгляд медовых глаз, промолвил. – Я давно наблюдал за вами… В общем, ты мне нравишься, Ева, прошу, встречайся со мной!