— Пап, я вчера немного превысила лимит на карточке, так что… — я замялась, словно мне действительно стыдно. Терцо, как ни странно попался на удочку. Я всегда умело пользовалась его добротой и любовью ко мне. К тому же ему это и так ничего не стоило.
— Ничего, я не оставлю тебя без карманных денег.
Я обняла его и поспешила сесть в машину. Где-то там меня уже дожидалась Бет. Демонстративно пристегнувшись, чтобы это видел отец и Самюель, которая тоже вышла меня проводить, я осторожно выехала на дорогу. Бросив последний взгляд на обнявшуюся пару, я постаралась выкинуть эту болезненно-приятную картинку из головы.
Я заехала за Бет. К счастью там уже была Ева, но настроения нам немного подпортила мать Бет. Она минут пятнадцать устраивала нам перекрестный допрос, пока не убедилась в том, что мы не взяли с собой выпивки, и что с нами едут достаточно взрослые парни, которых она знает. В отличие от меня. Я лишь только образно представляла, о ком говорили девочки. Я переживала, что это могут быть парни, с которыми мы тогда ездили в Лутон. Но мне не хотелось спрашивать у девочек, у них может сложиться впечатление, что я им не доверяю.
Когда миссис Фослер скрылась в доме, под увещевание дочери, я, наконец, поинтересовалась про наши дальнейшие планы. Я никогда не была нигде кроме нашего городка, и Лутона, потому даже не знала где находиться нужное нам место.
— Что теперь?
— Подберем по дороге Теренса. Оливье возьмет Сетти и Лин, и своего брата Бреда. А Калеб везет продукты и еще троих парней, которые теперь учатся в Бредфорде, хотя еще в прошлом году они тоже были частью нашей компании.
— Это кто-то кого я еще не видела?
— Да, но не переживай, они хорошие ребята. Мы давно дружим.
Такое краткое объяснение не удовлетворило моего интереса. Но я не стала настаивать. Бет, казалось, растеряна не меньше моего. Что-то ее тревожило, а может, нервировало. Я не могла этого понять, пока к нам не подсел по дороге Теренс. Бет просто расцвела, увидев его, и, поменявшись местами с Евой, уселась с Теренсом на заднее сидение. Мы постарались с Евой проигнорировать жаркий поцелуй, который увидели в зеркало заднего вида.
— Кстати, Ева, — донесся до нас сзади голос Теренса, — будет Лари. Мне звонил Калеб с утра. Он выпытывал все о тебе, прежде чем согласиться на поездку.
Я с удивлением увидела, как щеки Евы покрылись пунцовым румянцем.
— Я чего-то еще не знаю? — невинно переспросила я, стараясь не глазеть на нее. Ева, безусловно, имела право на свою личную жизнь, но мне все же было интересно узнать о ней больше.
Мы дружили, я знала, что могу на нее положиться. Но иногда мне казалось, что я почти ничего о ней не знаю. Мы проводили вместе время, почти всегда втроем, смеялись, слушали музыку, обсуждали книги, но Ева все еще оставалась для меня загадкой. И те далекие слова, что сказала мне Бет о любви Евы к Грему, глубоко засели в моей голове. Я готова была ее пожалеть, и жалела еще до недавнего времени, а оказалось она, в отличие от меня, лучше справлялась со своими чувствами. Она старалась жить нормальной жизнью, и интересоваться еще кем-то. В отличие от меня. Я просто зациклилась на Калебе, и уже не могла, оглядываясь по сторонам, замечать еще каких-нибудь парней. Все они блекли по сравнению с ним. Я слишком сильно полюбила Калеба, чтобы на свете мог существовать еще кто-нибудь, заслуживающий внимания.
Я болезненно и тяжело вздохнула, и вопрошающий и внимательный взгляд Евы скользнул по моему лицу и с силой сжатым пальцам. Взгляд стал понимающим.
— Как ты с этим справилась? — не удержалась от вопроса я. Казалось, она знает какую-то силу, с помощью которой можно избавиться от не желательной любви.
Она снова вспыхнула, но не отвернулась. Ева сразу же поняла, о чем я говорю. Мы обе знали о чувствах друг друга к нелюбящим нас мужчинам, нам было не очень приятно это осознавать, и все же было что-то в этом утешающее. Оказывается, есть кто-то с кем я могла теперь поделиться. Я не сомневалась, Бет ни слова не узнает, если я все расскажу Еве.
Она оглянулась на парочку, полностью погруженную в себя и свои разговоры, и безразлично пожала плечами. Слишком безразлично. Когда сама постоянно врешь, учишься замечать такие вот жесты и движения. Ей было трудно об этом говорить.
— А я и не справилась. С каждым месяцем все хуже. Все это только видимость.
Мне тоже иногда казалось, что Ева ведет себя, как-то наиграно и ненатурально. Она постоянно казалась мне пружиной, скрученной до предела, и готовой в любой момент раскрутиться. Только в отличие от Оливье, я не ожидала от Евы каких-нибудь плохих поступков или взрывов.