Глава 13. Выяснения
Никто не хранит тайну.
Почему, когда мы делаем наши самые темные дела,
Мы рассказываем об этом?
Они воспламеняют наш мозг,
Становясь живым адом.
Потому что все рассказывают,
Все рассказывают…
(Secret, The Pierces)Проснулась я резко, но сначала не стала открывать глаза, а послушала звуки в палатке, желая, чтобы его не оказалось рядом. Но первое, что увидела — были глаза Калеба устремленные ко мне.
— Ну, наконец-то, а то я уже начал переживать, не литургический ли это сон, — мягко посмеялся он, и, увидев мою оторопелость, улыбнулся еще шире.
Я аж задохнулась, такой улыбка была сногсшибательной, мне повезло, что я лежала. С ног снесло бы моментально.
Я промолчала, и к своему глубокому сожалению даже не нахмурилась, а ведь должна же была. Мне было просто необходимо соблюдать дистанцию и не поддаваться на его провокации, пока я достаточно много не узнаю о его настоящих целях относительно меня.
Но нет, я просто лежала и смотрела ему в глаза, не имея сил оторваться. Но и он не отводил взгляда. Не знаю, сколько так прошло времени, прежде чем он протянул руку и провел указательным пальцем сначала по моей скуле, а потом по губам…
Я задрожала, от этого простого лишенного смысла прикосновения. Пружина внизу моего живота скрутило от страха и нетерпения. А я уже и забыла, как его руки холодны. Как они желанны.
Все мое существо требовало продолжения ласки, но я как в ступоре лежала, и не могла пошевелиться, или сказать хоть слово. А он должен был ожидать от меня хоть какого-то ответа.
Вдруг он слишком быстро, чтобы мои глаза могли проследить за этим движением, перевернулся на спину и, вздохнув примирительно, и почти с облегчением сказал:
— Прости, я догадываюсь, что тебе неприятно. Я помню наш воскресный разговор.
Накинув куртку, он выскользнул из палатки.
Все мое хорошее настроение мигом пропало. Мне стало так тяжело, что я даже через силу дышала. Слезы сами по себе катились по щекам, хотя я их и не хотела. Беременность сделала меня такой плаксой. А Калеб вечной страдалицей.
Я насилу выбралась из палатки, будто бы и не спала. На мое удивление уже стемнело, и силуэты всех моих друзей виднелись у костра. Они весело смеялись, находясь в том странном кольце света, отгородившем меня от них. И я чувствовала себя заколдованной, неспособной выйти из той темноты, в которой сейчас находилась. Палатки прекрасно скрывали меня от их глаз, но мне больше не хотелось торчать здесь одной. Там, около них, меня не ждет столько огорчений, как в компании Калеба и темноты.
— Ну, наконец-то соня, — Ева раскрыла свое одеяло, приглашая к себе погреться и укрыться от вечерней прохлады и мрака. И я без раздумий нырнула к ней. Видимо с Лари у нее все складывалось очень хорошо. Я некоторое время прислушивалась к их монотонному разговору, хотя накрылась почти с головой. И все же что-то в поведении Лари, в сравнении с утром изменилось, — он стал много развязнее.
— Когда мы уже будем есть? — я сразу же узнала ноющий голос Теренса, и мне даже не стоило выглядывать из-под одеяла, чтобы убедиться в этом. Действительно не стоило. Только я сделала это, как сразу же заметила легкое маленькое тело Сеттервин в светло-сиреневой куртке около Калеба, и что еще хуже то, с какой улыбкой он беседует с ней. Я даже и не заметила, как заскрежетала зубами.
— Все уже в сборе, — объявила Бет, — так что можем есть.
Мы поднялись, и устремились к столам и лавочкам, и я ревностно заметила, как Калеб берет 2 тарелки. Мне хотелось вопить, кричать, брыкаться и сделать еще много плохих вещей, которые должны очень сильно удивить моих друзей, но ничего этого я не сделала, так как заметила подзывающий кивок Калеба.
Я с бьющимся сердцем побрела к Калебу, даже и не думая ослушаться. Что ему надо от меня?
Сеттервин, недовольно заметив это, устремилась к Бреду, и оставила нас одних. Как благородно, может мне теперь подарить ей коробку конфет?
— Мне нужна твоя помощь, — он говорил отстраненно, без тени улыбки или намека на то, что случилось в палатке. — Сядь рядом, и не набирай еды, я буду отдавать тебе свою.
Мне хотелось крикнуть ему «нет»! Накричать и сказать, пусть лучше попросит свою милую Сеттервин. Но ничего этого я делать, тоже не стала. Я была единственная, способная ему помочь в этом. Как он только раньше справлялся с такой задачей? И покорно присев около него, не стала почти ничего накладывать в тарелку. Нашему фарсу вдруг помешали.
— Ты что, ничего не будешь есть? — неожиданно рядом оказался Бред, около него приземлилась и Сетти, а я была оттеснена к Калебу, настолько близко, что не могла даже поднять локти. Мы хмуро переглянулись с Калебом, понимая, чем это грозит, вокруг было столько места, а эти двое приклеились к нам как банный лист.