Да что им всем сегодня от меня надо?! злилась я, пробираясь к туалету сквозь темноту и ветки. Меня уже просто тошнило от них всех, их доброты, косых взглядов и недомолвок.
Неожиданно одна их веток болезненно и оглушающе хлестнула меня по лицу, да так, что из глаз брызнули слезы. Я со злостью выругалась, очень надеясь, чтобы сейчас поблизости оказался кто-нибудь и спросил все ли в порядке. Вот сейчас я бы им сказала, как я в порядке!!!
Когда я вернулась к нашему лагерю, злая и раздраженная к разговорам добавился еще один звук — играла гитара. На ней играл Бред, и я как на автомате сразу же направилась к нему, хотя еще в лесу решила, отсесть от него. Калеб увидев это, разозлился. Я видела, как его губы поджались, а брови насупились. От смены его настроения Сеттервин съежилась и отодвинулась, а он был слишком занят разглядыванием моего лица, чтобы заметить это.
— Что с твоей щекой? — кратко спросил он, чем привлек внимание и других.
— Ветка, — сухо объяснила я, но он, почему-то обернулся к Оливье. Неужели решил, что это сделала она? Значит, тоже заметил ее ревнивые взгляды?
— Ничего себе ветка, — присвистнул Теренс, — выглядит так, будто бы на лицо тебе упало целое дерево.
— Спасибо, ты умеешь утешить, — слабо усмехнулась я.
— Ну, это я могу, — без должной скромности съехидничал он, чем заслужил удар локтем в бок от Бет. Подруга, так же как и все, взволновано принялась разглядывать мою покрасневшую щеку, только от чего теперь была та краснота, — от боли или стыда, не могла бы сказать и я сама.
— Хорошо, что на тебя действительно дерево еще не упало, с твоим-то везением, — хохотнул Калеб, и удивил тем самым меня очередной сменой своего настроения. Возможно, он намекал на ревностные взгляды стольких девушек вокруг, но этого не могли понять остальные. Некоторые из компании нахмурились стараясь понять в чем соль шутки.
— Я, знаешь ли, плохо вижу в темноте, — тихо отозвалась я, адресуя свои слова только ему.
Аккорд на гитаре внезапно прозвучал громко и фальшиво, и этот звук заставил всех нас посмотреть на Бреда.
— Ну, что-нибудь споем? — наиграно весело произнес он, и все же не смог скрыть от меня ревнивого взгляда.
— Что-нибудь, это что? — поддел его Калеб, и уже дважды за сегодня они померились грозными взглядами, и как и в первый раз отвернулся Бред. Калеб же остался доволен. Мне не понравилась его мелочность. Да что вообще он может иметь против Бреда?
Бет предложила одну из старых песен Брайна Адамса. Когда Бред постарался подобрать аккорды к ней, вышло у него не удачно. Я раздраженно вырвала гитару из его рук.
— Дай я!
Сказать, что все были удивлены, это не сказать ничего. Все были просто ошеломлены. А Бред, что хуже всего, выглядел просто очарованным.
Да, и представьте себе, я это могу! Я ведь беременна, а не больна отсталостью ума. Они вели себя так, словно я всю жизнь была беременна. Когда-то и я была нормальным человеком, а не вместилищем для детей. У меня была совершенно другая жизнь. Да только откуда им это знать!
Но на самом деле меня интересовала реакция только одного человека. Только осмелиться посмотреть на него я не могла.
Подстроив струны, спустившиеся от холодного воздуха, я начала играть, а потом и запела. Благо на голос моя беременность не повлияла, хотя петь с такой тяжестью на животе было сложно. Хотя куда сложнее было удержать на нем гитару.
Я не смотрела на них, а думала о своем. И даже когда ко мне присоединилось еще несколько голосов, я не обратила на них внимание. Когда я играла и пела, все было так хорошо и просто. Здесь была я, а там, где-то очень далеко все они. И он, — Калеб.
Мне было хуже от его невнимания, чем я могла себе признаться. И все же я не могла заставить себя посмотреть на него, пусть даже и пела только для него.
Когда я закончила играть, внезапно повисла тишина.
— Это было…классно, — выдохнула Оливье. Другие подтверждающее вздохнули, словно я только что сделала перед ними чудо. Возможно, все вышло так душевно, потому что я думала о Калебе, а ведь он даже и не подозревал.
Посмотрев, наконец, на то место где сидел он, я никого не увидела, только Сеттервин, влажными глазами пялилась на Бреда, а тот на нее. Но мне было сейчас не до того, чтобы радоваться за выяснение их отношений.
Я заметила, как светлая куртка Калеба скользит между деревьев, отражая свет от нашего огня. Когда гитара перекочевала в руки Теренса (я напрочь отказалась играть дальше, сославшись на замершие пальцы), я сразу же поспешила за Калебом, даже не задумываясь, что делаю. Теренс продолжил играть, и возможно потому никто больше кроме меня и не заметил, что Калеб пошел в лес. Причем достаточно медленно, чтобы за ним мог идти человек.