— Только ты должна пообещать мне — если у тебя появиться возможность полюбить кого-то нормального и жить, как все, что ты оставишь меня, даже если я буду умолять тебя не делать этого.
Калеб внимательно смотрел на меня, затаив дыхание и ожидая ответа. А я не могла себе представить Калеба, который мог бы меня умолять.
— Я по пятницам и на голодный желудок обещаний не даю.
Ощутив его цепкие пальцы на своих руках, я почувствовала боль, и знала, что завтра там будут синяки. Да только что с того. Я нужна ему! Я нужна!
Калеб смотрел на меня, не отрываясь, не зная, что и думать, но я не дала ему возможности снова что-то решить за нас двоих, как в ночь на понедельник. Я впилась в его губы поцелуем, и этого хватило, чтобы его руки вернулись к моему лицу.
На миг я оторвалась от него, и Калеб не сопротивляясь, замер.
— И только посмей меня бросить еще раз. И никогда не отдаляйся. Поверь, я этого не переживу.
Как тяжело было признаваться в своих мучениях ему. Он же смотрел ласково и виновато.
— Кстати, — чтобы разрядить обстановку добавила я, — я стащила твой спальник.
— Что? — непонимающе уставился он на меня. — Но зачем?
— Я думала, что сегодня наш последний с тобой разговор. Я хотела, чтобы отец стер все воспоминания о тебе, но спальник я не желала отдавать. С ним связана, самая прекрасна ночь в моей жизни.
— Ты хотела забыть меня?
Он болезненно сжимал мои плечи, но я молчала. Пусть он сам все поймет.
— Неужели я настолько нужен тебе?
— Больше чем ты можешь представить. Еще с самого первого дня.
Всего лишь мгновение он смотрел на меня, прежде чем я решилась поцеловать его снова. Жгуче, страстно, как никогда раньше никого не целовала. Я никогда не думала, что беременные могут чувствовать такое.
— Стоп, нужно остановиться, — Калеб насилу оторвался от меня, — ты даже и не знаешь, что делаешь со мной своей невинной решительностью.
— То есть, — мой затуманенный взгляд обратился к нему. Я просто не могла заставить себя оторваться от Калеба.
— Во мне больше от мужчины, чем ты можешь подумать. Я хочу тебя, и это чувство приобретает силу.
— Ты хочешь сказать, что вампиры так же как люди? — обалдела я.
Калеб мягко рассмеялся и прошелся по моей щеке носом. Он нежно втянул в себя воздух, и я затрепетала от такого простого движения.
— Так же как люди, — подтвердил он, — только я не думал, что ты можешь чего-то не знать о вампирах.
Я смутилась.
— Ну, знаешь, такого я с родителями не обсуждала, хотя по рассказам Прата, должна была догадаться. По крайней мере, теперь знаю, как они коротают ночь, когда не бывает Грема.
Калеб фыркнул мне в шею, и я поняла, что он смеется.
— Ты и не представляешь, что я видел в их воспоминаниях.
— Не надо, — застонала я, и уткнулась в ворот его футболки, холод его кожи остудил вспыхнувший румянец. — Тоже мне романтик. Рассказываешь мне о том, что ЭТИМ занимаются мои родители.
Мы рассмеялись, и чувственное напряжение, сковавшее наши тела, немного спало.
— Да, глупо получилось.
Мы немного полежали, молча, и я с наслаждением поняла как уютно мне около него, словно так и должно быть. И, понимая, что он, наконец, мой, я чувствовала не просто торжество — я понимала, что, впервые, не одинока.
— Да, я хочу быть твоей, — тихо сказала я, и, задумавшись на миг, добавила, — всегда.
— Я знал, ты передо мной не устоишь, — прошептал он мне и нежно прикоснулся шершавыми губами ко лбу, и вновь зарылся лицом в волосы, словно боясь меня отпускать.
— Ты с ума сошел, — фыркнула я, — отказаться от парня с такой попой.
Калеб рассмеялся и приподнялся надо мной на локте.
— С тобой мне никогда не будет скучно. К тому же твои несдержанные поцелуи заставляют думать меня о многом.
Я зарделась. Мне думалось о том же. Неужели я так развратна? Или все же это именно он вызывал во мне бурю таких эмоций?
Спустя час он нехотя выпустил меня из объятий. Нужно было ехать домой, и Калеб это понимал.
— Я тебя отвезу, — тоном, не терпящим пререканий, сказал он, — когда ты паркуешь машину, у меня волосы дыбом встают на затылке.
— Впервые, с того момента как села за руль, я во что-то врезалась — сегодня, — гордо ответила я. — Некоторое время Ричард брал меня с собой на картинг.
— Ричард? — насторожился Калеб. Неужели в его голосе прозвучала ревность?
— Ричард, сын Прата. Он мой сводный брат, так как жил с Самюель и Терцо, пока полгода назад не женился. Его жену зовут Мизери. Она молодой вампир, потому они теперь не живут с нами, — я пожала плечами, не желая выдавать, насколько эта тема для меня болезненна. — Самюель вам рассказывала. Они решили некоторое время пожить в среде главной семьи Человечных.