— Ты что спятил? Да что с тобой такое вообще! Больше никаких занятий вместе! Я не шучу, Дрю!
Я кинулась из класса прочь, и не хотела больше даже видеть его. Права была Бет, Дрю нужно остерегаться, кто знает, какие еще мысли могли бродить в его голове.
Вернувшись домой, я все никак не могла успокоиться. Мне почему-то стало страшно, когда я снова перебрала в памяти события этой ссоры, и теперь я могла с уверенностью утверждать, что Дрю болен. Его глаза горели неуправляемой силой, и я уже начала переживать, как же завтра мне выдержать физику с Дрю. Недолго думая я схватила телефонную трубку, и набрала домашний номер телефона Оливье и Дрю.
К счастью мне попалась Оливье.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сходу заявила ей я.
— Да, конечно, — Оливье явно смутилась. — Что-то на счет вечеринки для Бет?
Я чуть не расхохоталась. Оливье была так узколоба — ее тревожил лишь сегодняшний день. Интересно как она отреагирует на мой вопрос?
— Скажи мне Оливье, что такое творится с Дрю? Он болен? Я имею ввиду психически.
— Кто тебе такое сказал, — пусть тон Оливье не очень изменился, но я поняла, что она занервничала.
Неужели я права? — испугалась я, а если так, тогда его болезнь многое сможет объяснить.
— Никто. Но он придумывает разный бред, постепенно начинает в него верить, и предъявляет мне странные претензии. А сегодня он сжал мою кисть до синяков, потому что я потребовала объяснений. Говорил какую-то ерунду про Гровера, будто бы будь Дрю таким, я бы выбрала его. Но я ему доходчиво объяснила, что люблю другого человека, к тому же давно уже объяснила.
Оливье грубо выругалась.
— Я тебе расскажу, но при условии, что никто ничего не узнает?
— Нет, никто не узнает, при условии, что Дрю оставит меня в покое, — жестко отрезала я. Мне не хотелось говорить Оливье, как меня пугает ее братец.
— Да, конечно, понимаю,… думаю, родители сделают с этим что-то, просто раньше он не был таким агрессивным… — Оливье пыталась увильнуть от ответа.
— Что с ним?! — я безжалостно прекратила ее попытки.
— Шизофрения, — устало отозвалась Оливье, после минутного молчания. — Дед тоже болел. Но у Дрю болезнь серьезнее, и, когда он перестает пить лекарства, вырывается наружу. Паранойя, связанная у него с тобою тоже из-за шизофрении. Он иначе интерпретирует твои слова и действия, чем ты.
— Разве шизофрения не лечиться? И почему он учиться с нами, разве это не опасно?
— Опасно, если не пить таблетки.
— Но ты сказала, что, таким как теперь, он становится, когда не пьет их. Значит, как раз теперь он опасен, я правильно поняла?
Снова минутная тишина.
— Не переживай, я тебе обещаю родители этим займутся.
— Знаешь Оливье, не думаю, что именно мне стоит переживать.
— Да, конечно, — сухо согласилась Оливье. И на этом мы распрощались.
И хотя я пообещала Оливье хранить их секрет, был один человек, с которым я просто обязана поделиться.
Калеб ждал меня, впрочем, как всегда, но нашему времяпровождению помешал нежданный гость. Только я зашла в его дом, и Калеб поцеловал меня, раздался звонок в дверь.
— Ты же слышал, что кто-то идет! — я обвиняюще ткнула его в бок, и поморщилась от неприятного ощущения, когда смещаются суставы. Он был намного крепче остальных парней.
Калеб улыбнулся беззаботной мальчишеской улыбкой и нарочито медленно пошел к двери, чтобы я успела юркнуть в гостиную. И следом за мной здесь появился он и Ева, причем настолько расстроенная, что даже не поинтересовалась, почему я в доме Калеба.
— Что случилось?
Я немало встревожилась, когда Ева упала на диван и разрыдалась. Минут пять прошло, прежде чем мы смогли получить вразумительный ответ.
— Лари, свинья!
Ничего удивительного, это я поняла еще в день нашего приезда с кемпинга, хорошо хоть она тогда послушала меня. Но стоило мне это почти четырех дней укоризненного молчания.
— Он что-то с тобой сделал?
Раньше мне не приходилось видеть Калеба таким собрано-холодным, и в то же время злым. Укол ревности на миг затуманил мой разум, но потом я заставила вспомнить себя, что они почти как брат и сестра, Калеб любит меня, а Ева — Грема.
Стоило подумать о Греме, как он появился в доме, радостно насвистывая и неся в руках пакеты еды, которую, как и предыдущую, придется съесть мне. Он быстро оценил ситуацию, и тоже вклинился в группу поддержки. Лучше бы он этого не делал. Увидев лицо, любимого ею человека, Ева разревелась пуще прежнего. Но у меня не было никаких доводов, чтобы удалить отсюда Грема, и я просто забрала Еву в ванну.