Теперь это был другой Калеб. Хладнокровный художник, отстраненный, не замечающий никого вокруг, и думаю в этот момент, он совершенно забыл обо мне, словно перед ним был простой натюрморт.
Я задумалась, почему же Калеб не понимает моего страстного желания стать такой же, как он, как родители? Разве я так много потеряю? Я не хочу знать, когда и как время изменит меня. Даже представлять не хочу, что однажды утром посмотрев на себя в зеркало, больше не увижу себя прежней. Но страшней всего не это, а, то, что старея внешне, мы еще и перестаем быть теми, кем были в душе. А и, правда, зачем одеваться, слушать музыку, ходить в кино и понимать молодых, если и сам уже стар?
Мне хочется соответствовать Калебу. И по-прежнему оставалась причина, о которой Калеб до конца не знал — месть! Я, как и раньше, хотела мести, только теперь, месть не была единственной двигающей силой. Главным для меня был Калеб, и чтобы вечно обладать им я смогу выбрать его образ жизни!
Такого молчаливого вечера у нас еще не было. Выглядело все так, словно Калеб впал в транс и не замечал меня. Когда он вновь начал двигаться и говорить я с облегчением вздохнула и лишь теперь поняла, в каком сидела напряжении. Ноги и руки затекли, шею и поясницу ломило, но увидев его искрящийся взгляд, забыла обо всем. Мне редко приходилось видеть Калеба столь счастливым.
— Я могу увидеть? — когда мне, наконец, довелось встать, то я первым же делом хотела видеть, ради чего выдержала несколько часов полного молчания, скрашенного музыкой.
— Нет, это будет подарок и сюрприз.
Сюрпризы я не любила, как и цветы, сказать же ему такое сейчас, когда его лицо сияло — я не посмела. Сюрприз, так сюрприз, смирилась я.
— Хочешь домой, — промывая кисти в растворителе, сочувственно спросил Калеб. — Понимаю, тебе тяжело было сидеть так долго, к тому же я не разговорчив, когда рисую.
— Это мягко сказано, — фыркнула я, и чтобы избежать искушения смотреть на работу, выскользнула в туалет, а из него на кухню. Запахи краски и растворителя нагоняли на меня не тошноту, а голод.
Спустя несколько минут ко мне присоединился Калеб. Он ласково обнял меня, и мне стало все равно, что он так долго со мной не говорил. Его глаза, потемневшие за те две недели, что мы провели вместе, не утратили яркости. И даже теперь я смогла рассмотреть в них те вспыхивающие искорки, по которым различала, что он хочет меня поцеловать.
Совершенно легкий подразнивающий поцелуй перешел в бурное проявление наших чувств. Мы так долго сдерживались и старались держать дистанцию в последнее время, что теперь я просто потеряла над собой контроль.
Когда мы оказались в спальне Калеба, я даже и не подумала останавливаться, он тоже. Калеб прежде ко мне не прикасался, так как сегодня. Его рука мягко прошлась по моей груди, а мне показалось, что в комнате в этот миг засветилось сотни лампочек.
Забыв, насколько близка опасность, я прогнулась навстречу его ищущим рукам, но простонав, он отстранился и сел ко мне спиной.
— Калеб? — от разочарования и напряжения мой голос дрожал.
— Прости меня, — хрипло произнес он. — Ты же понимаешь,…нам нужно сдерживаться…и это очень трудно…
Я коснулась рукой его спины, и его тело откликнулось на это прикосновение. Он хотел меня, мы оба это знали. Но он был прав, все это так рискованно, и не допустимо.
— Больше ничего не будет, — уверено сказала я, чтобы изгнать из его сердца чувство вины. Мне было больно видеть, как он страдает. — Мы потерпим, и со временем все измениться.
— Не успокаивай меня, я действительно виноват. Все контролировать должен я, а не ты, моя хрупка маленькая девочка.
— Думаю, наша бесконтрольность о многом говорит, — я лукаво улыбнулась.
Калеб лег рядом на диван, но нас разделало достаточно расстояния, что я могла протянуть руку.
— Что после рисования тебе меня лучше не видеть, ты тогда слишком…страстен.
Калеб мягко рассмеялся, словно я сказала какую-то шутку. А раз он не был зол, все в порядке.
Я смогла еще доесть разогретую мной еду, и только потом Калеб проводил меня к машине. Со мной он не поехал, так как сегодня была ночь охоты, и на нее идут все. Ему же хотелось еще приготовиться, и не мелькать лишний раз около моего дома.