Бредя по лесной дороге размытой осенним туманом, и едва разбирая свет, каких-то отдаленных жилищ, я принялась вспоминать, какими были мои парни, и поняла, что почти ничего не могу вспомнить, так как всех их затмевал Калеб.
— Ну, первым был… Ник Дентон. Он жил по соседству с нами некоторое время, и ходил в ту же школу, что и я. Он оказался сущим ребенком, и после месяца встреч и двух невинных поцелуев, его семья переехала, и так к счастью разорвались те глупые отношения. Мне он напоминал преданного щенка. Всегда был рядом. А может он просто оставался для меня только другом.
Я чуть не добавила, как Дрю. Разница была в том, что Ник меня не пугал.
— После него один старшеклассник. Не знаю даже как описать мое отношение к нему. С одной стороны с ним было весело, а с другой он был очень странным. Например, однажды не приходил ко мне целую неделю, а потом передал через друга букет роз. Когда нам, наконец, довелось увидеться, он объяснил свое поведение тем, что хотел проанализировать, что будет чувствовать, когда не увидит меня целую неделю, и как я себя буду после такого вести. Теперь, насколько я знаю, он учится на психолога. Но скорее всего мне он не понравился, потому что подарил цветы, а я же их не люблю!
Я рассмеялась, чтобы Калеб понял насколько мне все равно. Но смех замер у меня в горле, когда я заглянула в его глаза, полные печали, ему было неприятно слушать о тех других парнях, когда-то бывших в моей жизни.
Остановившись, я не позволила ему увернуться от поцелуя. Мне хотелось, чтобы он забыл, о тех других парнях, когда-то бывших частью моей жизни. Той жизни, к которой я уже не вернусь.
Раньше до Калеба я ни разу не влюблялась. Были парни, которыми я увлекалась на несколько дней. Но стоило им только открыть рот, и все очарование пропадало. Мне никогда не нравились парни из рок-групп или актеры — меня минуло тупое обожание, свойственное девочкам моего возраста. Я могла себе позволить влюбиться в героев книг, да и в них ненадолго.
И теперь мне не хотелось, чтобы ничего не значащие люди вставали между нами.
Ощущая себя все свободнее, я придвинулась к нему. Калеб больше не сопротивлялся. Он позволил своим чувствам победить сдержанность. Только ненадолго. Спустя несколько сладких мгновений он отступил. Я же осталась на месте, даже боясь пошевелиться, я не знала, чем сейчас руководился Калеб: страстью или жаждой. И очень надеялась, что не вторым.
И все же я увидела его сейчас в момент голода. Видела страшный блеск в его глазах и все же никак не могла поверить, что с ним можно чувствовать себя не в безопасности.
Он шагнул ко мне, все еще не разжимая рук…. Глаза его горели, губы приоткрылись, и я увидела клыки, еле выделяющиеся из-под верхней губы. Они не казались мне смертельно острыми, но я испугалась. Глаза действительно не предвещали ничего хорошего, он будто бы полыхал. Из его рта вырвался предостерегающий рык, когда он вновь протянул ко мне руки.
— Доверься мне — хрипло прошептал он, и исчез в темноте леса окружавшего нас со всех сторон. Бессильно прислонившись к дереву, я прислушивалась к своему дыханию.
Я подождала несколько минут, и только тогда, когда в мои мысли начал зарождаться страх перед темнотой леса я позвала его.
— Неужели ты думала, что я брошу тебя одну?
Слова Калеба раздались где-то в гуще леса, а следом за его насмешливым голосом появился и он. Совершенно нормальный, как и перед тем, ни тени кровавого огня в глазах.
— Не знаю, а может ты решил меня выкрасть для тайного венчания, — постаралась я перевести в шутку свой страх, выдавшийся в моем голосе.
Калеб рассмеялся именно так, как я любила: беззаботно и ветрено, словно нам обоим по шестнадцать лет, и мне сразу же стало легче. Смех делал его моложе и доступнее для меня, мы словно становились равными.
— Хочешь еще слушать о парнях, с которыми я встречалась? — спросила я, как только Калеб снова оказался рядом. Я немного посторонилась, но его движения не предвещали опасности. Он стоял вплотную, возвышаясь надо мной на голову, но меня его величие уже не пугало.
Сняв перчатку, я непривычно теплыми пальцами погладила его гадкую кожу, такую восхитительную и ароматную. Шелковистые потеплевшие губы поцеловали мои пальчики, и прошлись по ладони, когда я поняла что дольше не смогу стоять на ногах, приникла к нему, словно ребенок, ища защиты. Сколько любви было в его трепетных руках. Не было в этих объятьях той страстной искры, к которой я привыкла, мы, словно искали двое утешения.