Как всегда галантно, Калеб помог мне сесть в машину, не забыв при этом и на себя накинуть пальто, чтобы было заметно, что и он ощутил упавшую температуру. Я продолжала дуться на него, потому что он меня так еще и не поцеловал, и от этого мне болезненнее было смотреть на него, такого сегодня красивого и осознавать какой я еще ребенок около него. Даже теперь внешне выглядело, что он старше меня лет на десять. Смешная тинэйджерка и светский лев.
— Так и не будешь со мной говорить? — поинтересовался Калеб, как только мы проехали дом сестер Стоутон, специально немного замедлившись около него, чтобы я помахала милым старушкам, конечно же, совершенно случайно вышедшим на ступеньки. Сняли хотя бы бинокль, едко подумала я.
— Расскажешь, о чем вы говорили?
— Нет. И поэтому ты не будешь со мной говорить? — я не могла взять в толк, что же так веселило Калеба.
— Ну почему же, буду. Со своим адвокатом, — буркнула я. И все же не смогла долго злиться. Как это возможно когда Калеб с такой очаровательной усмешкой постоянно поглядывает на меня, от чего мое сердце бьется сильнее.
Мы уже почти выехали за линию города, к магистрали М1, когда Калеб резко остановил машину и потянулся к ремешкам безопасности. Я непонимающе уставилась на то, что же он такое делает. И только когда Калеб отодвинув свое сидение назад, перетянул меня на свои колени, я понимающе уткнулась в ворот его пальто, усеянного мелкой влагой оставленной снегом. И все же не решалась поднять голову, для поцелуя. Он сам заварил эту кашу, так пусть и расхлебывает.
От обиды у меня выступили слезы, и теперь я боялась, что он увидит их. Поэтому, когда Калеб взял мой подбородок и хотел его приподнять, я не сразу же решилась. Увидев слезы, он так понимающе улыбнулся и, поцеловав поочередно каждый глаз, нежно прошептал мне на ушко:
— Ты не привыкла, чтобы тебе в чем-то отказывали.
Я кивнула. Это было правдой. Немного эгоизма во мне осталось, но только из соображений самосохранения. И так как я привыкла получать от Калеба то, что хочу, мне теперь пришлось очень трудно, когда он неожиданно отказался отвечать.
— Я не люблю сюрпризы, — отозвалась я, и как могла, стараясь удержаться от слез.
— Обещаю, никаких сюрпризов на день рождения. Даже попрошу друзей, чтобы обертки подарков были черные.
Я рассмеялась и мне полегчало. Он, как только можно легко и невесомо прошелся губами по моей щеке, и по спине пробежала дрожь, поднимаясь вверх к шее, и теряясь в волосах.
— Я не люблю, когда ты на меня дуешься, и когда замыкаешься в себе. Я тоже не привык отказываться от того любимого к чему привык.
Обхватив мое лицо руками, именно так как я любила, Калеб медленно приближался ко мне и его глаза словно гипнотизировали меня, и не давали отвернуться. Да и как я могла! Мне не меньше чем ему хотелось почувствовать, горький поцелуй примирения, от которого все тело охватывает трепет, и внизу живота начинают порхать бабочки. Сначала его губы были мягкими и ненастойчивыми, касались легко, почти не ощутимо, но я не готова была долго терпеть такую нежную пытку. Прильнув к нему, я сняла свою шапку, и волосы рассыпались по моим и его плечам. Я вложила в поцелуй все, что чувствовала сейчас: неудовлетворение, страсть, любовь. Калеб ответил так же, только с большей силой, значит, довольно подумала я, ему тоже тяжело было оставаться равнодушным.
— И как я? — поинтересовалась я, оторвавшись от него и проведя пальчиком по его губам.
Он расхохотался по-мужски иронично и с удовольствием.
— Так ты хитрюга!
Нехотя вернувшись на соседнее кресло, я продолжала с неприкрытым желанием смотреть на него. Пристегнув мой ремень безопасности, Калеб поцеловал меня еще один раз и хриплым голосом сказал:
— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, мы не доедем до Лутона.
— Как смотреть? — невинно поинтересовалась я, и это вызвало еще одну улыбку на лице Калеба. Он провел ладонью по моей скуле, и его рука замерла на моей шее и на короткий миг нырнула под куртку. Когда его ладонь накрыла грудь, я аж подпрыгнула на месте. Это было расчетливое движение, показывающее мне, что и он имеет подобную власть надо мной.
— Я не буду больше так смотреть, — взмолилась я, понимая, что на самом деле не хочу, чтобы он убирал свою руку.
— Что ты со мной творишь, — качая головой, признался Калеб. И когда он завел машину, мы рванули с места на предельной скорости. Но я не боялась. Теперь с ним мне ничто не было страшно.