— Я тоже хочу провести свой день рождения с тобой. На следующий год так и сделаем.
— Ая-я-яй, забываешь об уговоре. Никаких разговоров о будущем.
Калеб взметнулся на ноги и глаза его весело искрились — ни следа того угрюмого Калеба, что недавно сидел около меня. Ему даже не надо было оглядываться, есть ли кто-нибудь в комнате, прежде чем поцеловать меня. Думаю, он прекрасно удерживал в своем сознании передвижения всех людей в доме.
И слишком быстро исчез, чтобы я могла насладиться холодностью его губ и рук на моем лице.
С тяжелым вздохом я решительно принялась за Шекспира. Было кощунством, пренебрегать гением, ради возможности лишний раз пострадать. Книга с легкостью поглотила меня, и я поняла как поздно только тогда, когда увидела в гостиной Самюель и Терцо в спортивных костюмах.
— Уже поздно, ложись спать.
Самюель привычно поцеловала меня в лоб. И я поспешила скрыться в своей комнате. Мне не нравилось видеть, как они уходят на охоту. Разумом я понимала, что случиться ничего не может, и все же, легкая тревога оставалась.
Упав на свою постель с клетчатым пледом, я, наконец, решилась в третий раз за время приезда в Англию написать Доминик.
Без частых упоминаний о Калебе, письмо оказалось скудным. Так как если подумать, все свое свободное время я проводила с ним. Приписав несколько строчек о Лутоне, я довольная решила лечь спать. Завтра еще ждала школа, и, не смотря на мой день рождения, некоторые учителя вряд ли простят мне, если я засну на уроках.
Глава 21. Новость
Есть тайна.
Можешь хранить её?
Поклянись, что эту сохранишь.
Лучше положи её в свой карман
И забери с собой в могилу.
Если я поделюсь секретом, значит, знаю тебя,
Не рассказывай, что я сказала.
Потому что двое могут хранить тайну,
Если один из них мертв…
(Secret, группы The Pierces)С утра, глядя на себя в зеркало, я не нашла никаких изменений во внешности, указывающих на мое шестнадцатилетие. Все та же я, теперь уже с русыми волосами, и не такими печальными глазами как раньше. Вернувшись в комнату, я не смотрела на свою неубранную кровать, а тут же поплелась к шкафу искать подходящий наряд. Сегодня мне хотелось выглядеть не как всегда.
Я достала мягкую бежевую вязаную тунику, которую одела поверх мерцающей аквамариновой рубашки. И так же зауженные джинсы, с резинкой на животе вместо пояса — специально для беременных. Чтобы обуться в мягкие сапожки на плоской подошве, мне пришлось немного повозиться. Но оно того стоило. Я выглядела хорошо, и несколько штрихов косметики, сделали меня почти красавицей.
Поднявшись с кровати, я вдруг заметила белую коробочку, перевязанную алой лентой. Цвет ленты показался мне знакомым. Легкая догадка скользнула по притупленному еще недавним сном уму, и я, развязав ленту, поспешно стала открывать коробку. В ней лежал черный маленький футляр, хорошо мне знакомый, так как в таком же я получила недавно браслет от Калеба. Видимо он решил просто завалить меня подарками. А может, хотел, чтобы его дары затмили воспоминания о других подарках? Что ж, тогда его намерения оправдались. Я была заинтригована и приятно удивлена.
На темно-алой бархатной внутренности лежали сережки, подходящие в набор к браслету. Только центральное место занимали два огромных синих камня, по одному на каждую сережку, а уже вокруг них, в хитрый узор сплетались тяжелая серебряная пластинка, тонкие цепочки и кожаные нитки, украшенные россыпью сверкающих капелек.
Всем будет интересно от кого подарок, как жаль, я не смогу никому сказать. И может не стоит одевать их в школу. Лучше одену вечером. Комплект подойдет к тому платью из тонкой шерсти, которое мне купила Самюель в Лондоне. Немного нервировало, что крой у него похож на то, в котором я была на дне рождения Бет. Ничего с этим нельзя было поделать — живот на один вечер никуда не спрячешь. Зато и страдать оставалось не долго. Каких-то три недели отделяли меня от освобождения. Куда не глянь повсюду одни путы.
Внизу было как-то слишком тихо, когда я начала спускаться по лестнице. Неужели они еще не вернулись с охоты? Мне стало тревожно.
Когда я зашла на кухню все страхи рассеялись.
— Сюрприз!