Когда Самюель и Терцо объявили что на один день уезжают в Лондон, я ужасно обрадовалась, потому как все эти дни они не давали мне покоя. Вечное внимание в моем присутствии еще больше выбивало из колеи, чем одиночество.
Я сидела на кровати Самюель пока она одевалась и слушала ее наставления.
— Договорись с кем-то из девочек, пусть переночуют у нас. Допоздна телевизор не смотрите. И ничего противозаконного не делайте, сестры Стоутон выпадут из окна, желая все рассмотреть.
— Так что, мне теперь позвонить стриптизерам и отменить заказ? Какой ужас.
Самюель неодобрительно посмотрела на меня, но я успела заметить, легкую улыбку в уголках ее глаз. Милая Самюель. Всегда заботиться.
Я была рада, что наконец-то родители выберутся в Лондон отдохнуть. Билеты на представление прислали родители Евы, желая поближе познакомиться с родителями подруги дочери. Возможно, они почувствовали себя виноватыми, потому как не могли уделять много внимания Еве, а особенно теперь, когда мать Евы была беременна. Благо у нее маленький срок, а то рожать в одно время с мамой подруги, как-то странно.
Терцо, высокий и статный, и какой-то незнакомый во фраке, зашел в комнату, завязывая на ходу широкий галстук. Он не смотрел в зеркало, но узел вышел идеальным. Как и все в его облике, начиная с вьющихся черных волос и заканчивая носками кожаных туфель. Мне он все равно больше нравился в старых тренировочных штанах Ричарда и его же университетской футболкой, где я маркером сзади дописала «Гордый хоккеист». Больше всех над надписью потешался Грем.
Я с грустью вспомнила, что Грем тоже уехал с Калебом, и вот дорогих мне людей стало в нашем городе на двух меньше. Где справедливость? Не могли уехать, например Оливье и Дрю? Какое тогда в моей жизни настанет равновесие.
За всей кутерьмой на дне рождения, я совершенно забыла о Прате, и меня даже не встревожил тот факт, что он не позвонил поздравить меня с днем рождения. Объяснялось это одним — он снова забился куда-то в глушь и ведет почти монашеский образ жизни. Терцо пренебрежительно относился к таким поступкам брата, так как знал, потом все это закончится чьей-то смертью. Запойные загулы и пиршества, постепенно снова сменялись раскаянием. Вот так Прат и жил: то святой, то грешник.
Стыдно признаться, но я теперь не жалела, что Прат не жил с нами. У него была способность плохо влиять на меня. Дома так никто и не узнал, что в день изнасилования именно Прат напоил меня, притащил на вечеринку и оставил с малознакомым, пусть и моим, другом. А я почему-то так и не смогла его в этом обвинить.
Представляя, что может случиться, если об этом узнают Терцо и Самюель, я держала рот на замке. Поэтому Прат от нас и сбежал. Может и теперь он испытывает чувство вины? Рано или поздно он снова объявиться, и придется с его появлением что-то делать. Калеб вряд ли потерпит влияние Прата на меня. Пусть я уже не буду больше, такой как прежде, но стоит опасаться этого.
Неторопливо собравшись, родители проверили все окна, закрыли дверь черного входа и даже загнали мою машину в гараж. Можно подумать я не умею пользоваться пультом. Наивные!
Ева и Бет пришли как раз перед их уходом.
— Еда в холодильнике, и пожалуйста…
— Никаких непристойностей, — докончила я за нее.
Самюель и Терцо поцеловали меня и наконец, ушли. Раньше им не приходилось оставлять меня вообще без присмотра. Но это было в Чикаго. Что со мной может случиться в нашем глухом городишке? За все то время, что мы жили тут, самым громким происшествием было ограбление лаборатории школы, и то, насколько мне известно, ничего не пропало.
Бет притащила целую стопку слезливых фильмов и Ева наградила ее таким красноречивым взглядом, что я минут пять смеялась. Пристыженная Бет, предложила посмотреть что-то другое. От ужастиков отказалась я, как-то после снов с Евой и землей падающей на меня, не хотелось еще более травмировать свою психику.
Мы выбрали вестерн «На несколько долларов больше» с Клинтом Иствудом. Понравился он только мне. И от нечего делать я все же согласилась смотреть мелодраму. У меня было хорошее настроение, и как только наступал какой-нибудь животрепещущий момент, от которого глаза у Евы и Бет становились влажными, я вставляла кокой-то смешной комментарий. В итоге мы весь фильм просмеялись.