Теперь я могла спокойно общаться с другими учениками, не боясь нарваться на насмешки. К тому же у меня появились новые знакомые, когда я записалась в литературный кружок. Моей мечтой было поступить в университет и стать когда-нибудь литературным критиком. Я знала, что не достаточно талантлива, чтобы писать книги, но критика, как заметила мисс Крет, была моим сильным местом. Мне легко давались сочинения, где нужно было раскрыть суть книги, донести ее смысл. К счастью, в кружок входила Ева, и, безусловно, она тянула на писательский талант. Ее стихами зачитывался весь кружок, и у меня даже появилось желание написать на них песню, чего со мной не происходило с того времени как я разбила и сожгла свою гитару, а это почти 5 месяцев назад.
С ней и Бет я начала проводить все свое свободное время. Под конец недели, а может и вначале следующей, мы собирались провести время в беседке за моим домом, читая и слушая музыку, к сожалению, холодная погода и усиливающиеся дожди, отменили все наши надежды на педикюр. Бет мечтала мне нарисовать на ногтях какие-то новомодные рисунки. И я была рада этой возможности побыть только с ними. Мне очень хотелось, чем-то разбавить вечера, чтобы стереть из мыслей Калеба, напрочь там поселившегося. Я не сомневалась, что втроем нам будет весело, главное — никаких разговоров о нем.
Даже не верилось, что я познакомилась с ними всего лишь в понедельник. И не верилось, что прошла почти неделя как я увидела Калеба. Мы не говорили все эти дни. Но мысли о нем преследовали меня словно зуд, я никак не могла от них избавиться. И даже то, что я не видела его, тоже не спасало. Мысли о нем постоянно затмевали все остальное. Я начинала переживать из-за такого резкого изменения в моих мыслях. Это напоминало мне оккупацию моей личной территории. Пугающе быструю оккупацию.
Глава 4. Волнение
Мой глаз и сердце в яростной борьбе —
Всё делят пережитое от встреч:
Мой взор твой образ хочет в плен себе,
А сердце — этим правом пренебречь…
В. Шекспир, Сонет 46 (Д. Волжанин)
В новый понедельник, после бесцельных выходных, я не выдержала, и решила все-таки захватить зонтик. Надоело перебегать из здания в здание, прикрываясь книгами. Да и хотелось не вылезать из машины, будто старушенция. Дождь лил как из ведра, и впервые за долгое время я заскучала по солнцу, — все-таки в Чикаго его было намного больше. Казалось, даже мои волосы немного потускнели от этих ливней и не выглядели такими синими. Но люди, как и прежде, обращали на них внимание.
И вот Калеб встречался уже с новой девушкой и все забыли о сплетнях про нас с ним. Я была раздосадована и шокирована, неужели думала, что действительно произвела на него впечатление? В компании обсуждали это нехотя, особенно при мне. Я даже была благодарна, когда поняла что чувствую не только зависть к той девушке, а и ревность.
Наконец я нашла в себе смелость пойти на ленч со всеми, особенно потому что, когда Калеб с кем-либо встречался (со слов Бет), то не сидел за одним столиком с ними. И это было замечательно. Теперь я могла нормально поесть, и увидеть его вблизи, чего уже так давно просило мое сердце. К тому же не могу я избегать его всю жизнь, поэтому надо сделать так, как я поступаю со слишком назойливой песней, — слушаю ее постоянно по 20 раз подряд. Может, если проводить времени чаще около него, за какой-то период, смогу полностью выкинуть из своей головы.
Но подумать и сделать было совершенно разными вещами. Я вздрагивала каждый раз, когда открывались двери столовой, и невпопад отвечала на вопросы своих новых друзей, к счастью сегодня за столом не было Сеттервин, она бы точно интерпретировала бы это по своему, или точнее говоря правдиво. Уж она бы поняла, кого я ищу во вновь пришедших.
Теренс рассказывал какую-то смешную историю, половину которой я просто прослушала, когда около меня вдруг отодвинулся стульчик и на него сел Калеб. Я опешила, вдруг увидев его внезапно так близко, что даже ничего не сказала, когда он поздоровался со всеми. Он наградил меня долгим внимательным взглядом, от которого все потеплело внутри, и одновременно мой мозг полностью перестал функционировать.
— Здесь не занято? — засмеялся он, и лишь тогда, наконец, я вспомнила, что мне необходимо дышать. Я рассмеялась со всеми, до конца не понимая, что смешного он сказал.
— Ты сегодня один? — Оливье невинно похлопала ресницами, и мне внезапно совершенно перехотелось есть. Я несколько минут рассматривала вилку, как средство убийства.
Все дружно уставились на него в ожидании, что же он скажет. Странно, но мне показалось, что Калеб сначала посмотрел на меня, перед тем как ответить, и, кажется, Ева это заметила, но ничем не выказала своего удивления. По тому, как она говорила иногда о Калебе, казалось, они были хорошими друзьями. Невольно я почувствовала искру ревности к ней. Кажется, я сходила с ума, а может именно Калеб и делал меня сумасшедшей.