Я попыталась вырваться из крепких рук Калеба, но он не выпустил меня.
— Ты мало намокла? — разозлился он, не отметив, как я, косые взгляды, которыми нас сопровождали другие ученики.
— Ты смерти моей хочешь? — прошипела я.
Калеб опешил от моих слов.
— Ты о чем? — я видела, как глаза Калеба загорались недобрым огнем.
— Ты хочешь, чтобы твои подружки повыцарапывали мне глаза? — я чуть не срывалась на крик. — Не впутывай меня в свои разборки с девушками.
— Ты говоришь какими-то загадками, — мы остановились около моей машины и угрюмо смотрели друг на друга, — иногда мне кажется, ты несешь один только бред.
— Ты не так уж много со мной общался, чтобы говорить так, — я смотрела на него сверху вниз, и испытывала такое непреодолимое желание ударить его, что у меня даже руки зачесались.
— Достаточно чтобы наслушаться, — рявкнул он, протягивая руку, — ключи и садись в машину.
Я была так зла, что автоматически отдала их, и, не задумываясь, села в машину. Голова моя просто разрывалась от боли, и я не видела, как он сел за руль и куда делся мой зонтик и портфель. Но через мгновение мы уже выезжали за пределы школы, на слишком большой скорости, и думать о чем-либо я просто не могла.
Я в ужасе схватилась за ремни безопасности, но тут же передумала, вспомнив, что если разобьюсь на такой скорости, это будет уже смертельно. Расслабившись, я даже не стала держаться на поворотах. Чертыхаясь, он резко затормозил. И я почти ударилась о приборную доску, но его руки вовремя остановили мой дернувшийся вперед корпус. Голос Калеба был злым, и он еле сдерживался, чтобы не кричать на меня, но терпение покидало его.
— Почему ты не ведешь себя так же как все, не реагируешь как нормальные девушки? О чем ты думала только что? Убиться захотелось? Не хватает острых ощущений здесь? Понимаю, это ведь не Чикаго!
— Вообще-то это ты гнал на такой скорости. И я не понимаю, по какому праву, ты разговариваешь со мной так и в таком тоне, — огрызнулась я, надеясь, что мы все-таки доберемся домой, и я смогу выпить обезболивающее, — а нормальными ты называешь Сеттервин и Оливье? Одна распускает сплетни о нашей с тобой якобы связи. Другая ненавидит каждую девушку, подошедшую к тебе. Даже и не знаю, какая из них нормальней. О нет, я хотела сказать, ненормальней!
Мы тяжелыми взглядами уставились друг на друга. Мне трудно было смотреть в потемневшие глаза Калеба. Смутно я понимала, что мне не уютно, и легкий страх подкрадывался к моему горлу. Но я знала, для меня Калеб, совершенно безопасен, я чувствовала это. Он прекрасно контролировал себя и свою злость. Такое поведение уже входило у меня в привычку. Бояться, но доверять.
— Раз ты не хотел везти меня домой, нужно было оставаться. Все же лучше чем теперь спускать неудовольствие на меня, — фыркнула я.
Вид за окном был лучшим зрелищем, чем черные налитые злостью глаза. А может и не злостью? Не знай я Калеба, решила бы что это неуверенность.
— Безусловно, лучше было остаться и не слушать твою истерию, вы бы чудесно прокатились с Оливье, у нее, конечно же, истерики получаются лучше, — пренебрежительно бросил он и завел машину, до самого дома не разговаривая со мной.
Но в салоне повисла такая тяжелая атмосфера, что мне стало даже трудно дышать. Я молча сопела, сосредоточившись на том, чтобы не заплакать, успокоительное больше не помогало, а, скорее, мешало все осознавать четко. Я видела, какие хмурые взгляды он бросает на меня, и мне становилось не по себе. Мне постепенно стало душно, и едва ли я могла понять, что происходит, такого странного чувства мне не приходилось испытывать раньше. Что-то на грани ненависти и истерии, но в то же время мой взгляд все время перебегал с его рук на губы. Не самые святые мысли посещали мою голову в тот момент. Было ли это желанием? Странно задумываться над этим.
Он остановил машину перед домом, и по тому, как его пальцы сжимали руль, я поняла, что и он ощутил это непонятное чувство, которому я не могла дать объяснения. Я сидела тихо, следя за тем, как его пальцы постепенно ослабевают, а сам он расслабляется. Я привыкла к тому, что вовремя нужно уметь притихнуть и не провоцировать вампиров лишними телодвижениями. Не излучать жизнь, запах, тепло ненужным передвижением.