Я боялась, что от такого близкого общения с ним, превращусь в подобие Оливье, с ее ревнивыми намеками и поведением. Не далее как сегодня, я чуть не ударила девушку Калеба дверьми, выходя из туалета, но даже не извинилась, злобно подумав, что нечего околачиваться под дверью. Потом я пожалела об этом, подумав, не схожу ли с ума?
И вот неожиданно, мои желания побыть около него, когда никого рядом нет, стали явью. Но я не могу собрать свои мысли в одно целое, так как его запах и голос заставляют думать лишь об одном.
— Ты не ответила на вопрос, — напомнил мне Калеб. Я устроилась в гостиной и включила телевизор. На спортивном канале не было ни одного матча по хоккею, но я и так подозревала, что этот день закончиться просто кошмарно.
— На какой вопрос? — кажется, у нас входит в привычку говорить короткими фразами.
— Могу ли я поехать с вами?
— Я что твой отец, откуда мне знать можешь ли ты поехать с нами или нет?
Его моя шутка не рассмешила, наоборот Калеб сидел мрачно-спокойный, кажется, его хорошее настроение улетучилось, так же как и мое сегодня с утра. Вот и поделом, нечего тут ослеплять своей улыбкой, бедную беременную девушку.
— Почему ты увиливаешь от вопроса, — недоумевал он, — не хочешь, я не поеду.
— Ой, — взорвалась я, — только не говори, что от одного моего желания зависит, поедешь ты или нет!
Я не понимала, что за игру он затеял. Не нравлюсь я ему, пусть так и будет, но к чему тогда это не понятное поведение? Разрешение просит. К чему все это?
— Просто мне кажется, я тебе не нравлюсь, — без обиняков сказал Калеб и, сложив руки на груди, обвинительно посмотрел на меня.
Как далек он был от истины. Разве нравиться это подходящее слово? Скорее подходит сохнуть. Я почти готова была поверить, что скоро запишусь в его фан-клуб, а может предложить Сет и Оливье, создать таковой? Вот бы весело мы проводили время, лобызая его постеры на стенах.
Но всего этого сказать ему я не могла. Все-таки гордость хорошая вещь, у меня ее много, готова даже поделиться. Она заставила меня в притворном удивлении раскрыть глаза.
— Неужели такого еще с тобой не случалось. Да, представь, ты мне не нравишься как парень, но если будешь вести себя менее самовлюбленно, с тобой вполне можно общаться.
— Ну, спасибо, а то я переживал, что со мной вообще тебе общаться противно, — скрипнул он зубами. Его взгляд, обращенный ко мне, можно было назвать убийственным, но я ликовала. Одной мне страдать от его невнимания?
Зато, наконец, я объяснила для себя, странное внимание с его стороны. Как же я не догадалась раньше? Его удивляло и задевало отсутствие реакции, на которую он привык со стороны девушек. Интересно, он сейчас чувствует хоть малую долю того что и я, когда понимаю как он равнодушен ко мне? Вряд ли, для него это лишь вопрос самолюбия.
Минут пять царила тишина, которую не мог нарушить даже звук телевизора. Каждый думал о своем, но я так остро чувствовала его нахождение рядом, что моя кожа покрывалась мурашками. Почему же он не чувствовал наэлектризованности в воздухе, от которой мне ставало трудно дышать? Как можно быть таким притягательным, и ни чего не отдавать взамен? Хоть бы раз узнать, как это, когда его губы оказываются на моих. Не знаю только, станет ли мне легче. В любом случае я решила для себя, что завтра постараюсь незаметно потеряться от остальных, и побыть одной. Сегодняшний вечер в его компании станет сущим испытанием. Тяжело хотеть быть с ним и в то же время избегать его компании, понимая, что потом станет лишь тяжелее.
— Ты так ничего не ела, — внезапно заметил он, и я обратила внимание, что не взяла ничего из машины, за чем шла. И почему он придает значение таким вещам?
Я машинально пошла на кухню, совершенно не чувствуя голода, зато он не последовал за мной и я все же смогла немного расслабиться. Пока разогревалась пицца, голод настиг мое утомленное тело, а я с отчаяньем смотрела, как стрелки часов приблизились к шести. Значит еще как минимум четыре часа сплошных терзаний.
Поела я в благословенном спокойствии, не мучимая его присутствием. Меня покинули смятение и усталость, я почти была готова выдержать все эти четыре часа. Растягивая время, я помыла посуду вручную, убрала все, что мне казалось не так лежит. На это ушло еще пятнадцать минут помимо еды. Вскипятила чайник, заварила чай. Пять минут. Подождала пока он завариться и стерла несколько несуществующих пятен со стекол окна. Еще пять минут. Когда я шла с кухни, на часах было уже 6.45, и время моих радостных страданий значительно сократилось. Всего три часа, и я смогу вдоволь насладиться, вспоминая проведенное с ним время. Не спеша я прошла в гостиную.