Я еще раз улыбнулась ему, чувствуя вину, что думаю плохо о совершенно не знакомом человеке. Что он может знать обо мне, чтобы набиваться в друзья? Сдается, у меня начала развиваться завышенная самооценка.
— Кстати, я Рейн, — наконец догадалась представиться я, поняв, что он этого дожидается.
— Да, все уже знают, отец одной из школьниц, тот риелтор, что продал вам дом, она уже многое о вас рассказала, — заявил он так счастливо, будто сообщал мне, что я выиграла миллион. Его непосредственность уже не просто пугала меня, а вызывала на мысль что у него не все в порядке с головой. Ну, кому еще придет в голову, сообщать человеку, да притом с такой радостью, что о нем уже разносят сплетни?
Я внимательнее посмотрела на Дрю, гадая, не играет ли он этакого дурачка, чтобы вытянуть из меня какие-либо подробности о моей семье, а потом мусолить их со своими друзьями. Но его взгляд оставался такой же искренний и улыбчивый. Я почувствовала себя законченной параноидальной психопаткой.
Наконец-то разобравшись в себе и мотивах Дрю, я смогла послушать мисс Крет и немного, оглядеться. Литературу я любила, и хоть уже много раз читала Джейн Эйр, с глубоким удовольствием послушала мисс Крет. Она была очень красноречива в изложении материала, ни в какое сравнение не шла с моим старым учителем в Чикаго, который часто забывал, на чем остановился, так как любил вернуть какую-нибудь историю о себе и своих студенческих годах. А также явно одарена в литературной критике. Я вслушивалась, открыв рот, и слушая некоторые отрывки, понимала, что пропустила такие интересные моменты, которые раньше мне казались не значительными. И не могла понять, я ли это так тупа, или просто она настолько гениальна.
С Дрю мы уже не переговаривались, но я замечала, что он все время пялится на меня, и только потом вспомнила что виной всему, наверное, мой новый синий цвет волос. Других видимо он смущал тоже, но я и сама уже пожалела, что так радикально перекрасилось, просто иногда на меня находило, и мне просто необходимо было что-то изменить в себе. Вспоминая тихий ужас родителей, и замечая насмешливые взгляды других учеников, я была готова прямо сейчас бежать в магазин за краской более или менее подходящей к моему прежнему цвету. Неизвестно как со временем прореагирует администрация школы, а в Чикагской школе меня бы уже заставили перекраситься, чтобы я не портила имидж учебного заведения. Ну, если они так уж будут настаивать, я перекрашу волосы в зеленый цвет, в поддержку пиджаков школы.
Я отвернулась от Дрю, не желая видеть его непонятный интерес. Я старалась смотреть вперед, и на миг передо мной мелькнули карие девичьи глаза и снова исчезли. Они излучали изумление и интерес, да и только. Но меня это уже не удивило, просто, я начинала привыкать к такой бурной реакции по поводу моей персоны. Чего доброго еще изберут королевой бала, если таковые у них здесь вообще проводят. Я мало что знала о традициях английских школ. Но пока что эта школа почти ничем не отличалась от моей предыдущей, только там все были, понятное дело, побогаче и понадменнее. Девочки ходили в одежде от ведущих дизайнеров, а парни сверкали вставными белыми зубами. Я даже подумала о том стоит ли носить здесь мою одежду, столь явно отличающуюся от их. А в тоже время, да какая кому разница, в чем я одета? Мой живот даже в мешке не спрячешь. Быть заносчивой городской девчонкой, лучше, чем быть беременной городской девчонкой.
Когда закончился урок, я, неспеша начала собирать сумку, игнорируя замявшегося Дрю, видимо, желающего провести меня на следующий урок. Он потоптался на месте, и, тихо что-то буркнув, ушел. Я, конечно же, удивилась такой фамильярности с его стороны, ведь мы не были друзьями, и я ничего ему не обещала, но постаралась выбросить эту ситуацию из головы, впереди еще много вот таких уроков, а может и таких Дрю.
И если я смогла не обращать внимание на Дрю, то проигнорировать черные туфельки, что появились в моем поле зрения — нет. Я медленно подняла глаза вверх и оценив вкус хозяйки туфель, с сожалением отметила что она как раз из таких, кому идет темно-зеленый пиджак, да и вообще подходит любая одежда. И тогда же поняла, кому принадлежали смешливые карие глаза впереди меня.
— Привет, я Бет, сижу прямо перед тобой. Хочу познакомиться и также не буду против, если ты прокатишь меня на своей отпадной машине. О ней уже весь город жужжит!