После долгих лет заточенья.
(Перевод В. Потаповой)
(Папирус относится ко времени Среднего царства)В последующие дни я не видела Калеба. Я слышала краем уха, что он уехал в Чикаго, к друзьям, но не могла понять или представить, зачем ему ехать именно сейчас. Грем об этом ничего не рассказывал, и каждый вечер повторялась та же сама картина, отец, играющий с ним в шахматы. Кроме одного вечера, когда в нашем доме собирался церковный комитет.
Я готовила на кухне, Самюель прихорашивалась перед приходом подруг, среди которых была и Мишель, мама Бет, когда в двери позвонили. Я ожидала, что откроет отец. Но никаких звуков на лестнице не появилось.
— Милая открой, наверное, это кто-то из них.
Я поспешила к двери, на ходу вытирая руки о передник и открыв дверь, удивленно замерла — на пороге стоял Грем, одетый с ног до головы, как простой рыбак. На нем была аляповатая шляпа, безрукавка с многочисленными карманами, странные сапоги почти до колен и удочка. За плечами висел портфель. Мое молчание, было настолько красноречивым, что вслух слова удивления и не стоило произносить. Грем широко улыбнулся, проходя, мимо меня в дом.
— Мы на охоту, — гордо провозгласил он, улыбаясь такой знакомой мальчишеской улыбкой, что я видела только на одном лице. Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила Калеба. Выдавив улыбку, я поправила Грема:
— По-моему вы идете на рыбалку.
— Для всех подруг Самюель мы, конечно же, идем на рыбалку, — ничуть не смутился он, — а на самом деле на охоту. Нужно чтобы нас видели за каким-нибудь нормальным занятием. Думаю, уже начинаются разговоры, что новый профессор ни с кем не общается из местных. И понятное дело не занимается простыми мужскими делами.
— Простые мужские дела, в понятие дяди Прата, это поход по стриптиз барам, — хихикнула я, позволяя себе с Гремом некоторую фамильярность, которая не разрешалась многим подросткам.
— Тоже хороший вариант, — призадумался Грем, — но не думаю, что его одобрит Самюель или церковный комитет.
Сверху донесся странный шум, и по ступенькам слетел Терцо, одетый столь же смешно как Грем, только на нем одежда выглядела как-то неестественно. Наверное, дело было в том, что одежда Грема выглядела уже поношенной и обжитой, все на отце было новым, несомненно, купленным недавно. Хорошо, что хоть бирки обрезал.
— Ты что погладил панаму и штаны? — удивилась я, разглядывая отца. Стрелки на его штанах, военного подобия, выглядели глупо.
— А что, не нужно было?
Минут пять я и Грем ухахатывались от вида Терцо.
— Ты собираешься в этом очаровывать жаб? — Грем, как никогда, был сегодня далек от той серьезности, которую я привыкла видеть в нем. Почему такая смена настроения?
Я смотрела на него удивленная, и впервые заметила, что он захватывающе красив. Ему давно нужно перестать искать свою жену и найти себе новую любовь. Странно, но я так спокойно представляла себе то, что для этого ему придется, обратить живого человека в вампира.
Калеб прав, я совершенно не правильно воспринимаю мир вампиров, живя с ними так близко. Разве можно так спокойно думать о том, что кому-то придется расстаться со своей жизнью, чтобы стать вампиром? Все дело было в том, что я была готова поступить так. Но будет ли готова та девушка? Меня передернуло от своего равнодушия.
— Каких жаб, — раздраженно бросил Терцо, видимо чувствовавший себя неловко, в непривычной одежде. — Мы же идем на охоту.
— Ну я то знаю, но не переживай, некоторые дамы, оценят твой стиль для рыбалки.
Терцо выглядел расстроенным.
— Думаешь, это слишком? — он расставил руки в сторону, рассматривая себя.
Я покачала головой, улыбаясь про себя, и вернулась на кухню. Отец и Грем вели себя словно дети. Даже не смотря на свой возраст и постоянные напутствия, Калеб отличался от них, трудно было поверить, что ему не 19.
Самюель ворвалась в кухню, благоухая и выглядя, как цветок. Кажется, она тоже немного перестаралась, кто, смотря на нее, даст ей 32 года, выглядела она не старше Калеба.
— Твой отец и Грем, сущие дети, теперь они решают у кого лучше удочка. Ну, какая им разница, они же и так не идут на рыбалку?
Я смотрела на взволнованную Самюель и понимала ее тревогу. В Чикаго к нам никогда не приходили их гости или друзья люди, но маленький городок несет в себе такие вот изменения, и ей, конечно же, хотелось, чтобы все было на высшем уровне. Все-таки сказывалось благородное воспитание Самюель. Но слушая ее и смотря на отца с Гремом, у меня появлялось ощущение, что они, ни чем не отличаются от людей. Суета Самюель напомнила мне, как проходили званые ужины в доме родителей Фионы, моей родной матери, все и всегда должно было быть на высшем уровне.