— Ты недооцениваешь себя… — начала было Самюель, но я перебила ее.
— Не смей так говорить, тебе не понять меня! — еще чуть-чуть и я готова была закричать. — Как легко тебе говорить. Но ты не можешь понять. Ведь ты это ты, и ты прекрасна!
— Да, я знаю. Я не могу, потому что для меня нет прекраснее никого на земле, чем ты, — она поднялась и обняла меня.
Но я хотела услышать такие слова не от нее, а от Калеба. Возможно, только это она и понимала, любовь к мужчине тоже изменила ее.
Все что я сдерживала в себе, вылилось в слезы. Как же давно я не плакала по-настоящему. Но и тут приходилось сдерживать себя, в соседней комнате сидели Грем и отец, и я не хотела, чтобы они застали меня заплаканной.
Я вывернулась из объятий матери и уже жалела, что дала этому разговору развиться — облегчения он не принес ни мне, ни ей. Мы остались все на тех же позициях где и раньше. Я не была утешена, а она не знала чего ждать далее от моих страданий. Мне становилось лишь хуже от мысли, что меня жалеют, такое воплощения красоты, как мама и отец, когда я и сама хочу быть таковой, как они. Будь я хоть в половину, как мама, я могла бы найти в себе силы побороться за внимание Калеба. Возможно когда-нибудь, когда я стану вампиром, я еще вернусь к этой мысли.
Она тихо ушла из кухни, не желая меня смущать более. Я смогла даже доесть и попить чая, к сожалению, ничто не могло повлиять на мой аппетит.
Не привычно для себя я погладила живот и понадеялась, что смогу все преодолеть. Легкое движение ребенка утешило меня. Хотя бы кто-то нуждается во мне.
Дня через два после разговора с Самюель, я играла с ручкой на уроке английского, безуспешно стараясь вслушаться в голос мисс Крат, но думала лишь о том, что скоро, как передавали метеостанции, на три дня солнце поселиться в нашем маленьком городке. И, конечно же, вспоминала о родителях и Калебе.
Отсутствие Грема не заметит никто, как, наверное, и Калеба. За два года, он должен был придумать какое-то оправдание своим исчезновениям, если только кто-либо отмечал его поведение странностью.
Самюель намного проще, она не каждый день появляется в городе, так же как и в церкви, несколько дней ее хор проживет без нее. Как же Терцо, что придется придумать ему? Я не могла представить, зато четко понимала, где Грем и Калеб будут проводить свое время. У нас.
Недельная передышка, сдобренная мимолетными встречами с Калебом в понедельник в коридорах школы и в столовой, прошла слишком быстро, я нуждалась во внимании с его стороны, и боялась своих желаний. Стараясь о нем не думать, я бралась помогать Еве в перестановке ее комнаты, потом вместе с Бет мы занимались английским, а также я подтягивала по математике Дрю. Он не был самым интересным собеседником, из числа моих теперешних друзей, и часто меня раздражало его собственническое поведение относительно меня. Но я жалела его, видя одинокого каждый день, без друзей, без компании. Странно было узнать, что он брат Оливье, куда ему было до ее блистательной красоты.
Теперь, когда мы общались ближе, меня нередко пугали его разговоры, он холодно и отстраненно рассказывал об охоте вместе с отцом и братом. Никаких чувств на лице, и равнодушие по поводу смерти. Не понимала я этого английского хобби — убивать ради удовольствия. Хотя чего удивляться, все ту же сдерживаемую злобу я видела и в Оливье. Страшно было представить еще одного их брата. И все же, было что-то такое в Дрю, отчего я не переставала с ним общаться, загадочность и непохожесть на других. Он был таким, каким был и не под кого не подстраивался. Хотя в последнее время я была склонна к мнению Бет, что иногда он ведет себя пугающе.
— Как ты можешь с ним общаться? — удивлялась Бет, — у меня от него мурашки по коже.
— Он нормальный, лучше Оливье, — заверяла я ее, совершенно не понимая, что страшного в Дрю, по крайней мере, до последнего раза, как мы занимались у него.
После того случая в Лутоне я, Ева и Бет стали лучшими подругами, наверное их покорила моя помощь, в таком странном деле. По словам Бет, она вряд ли могла ожидать чего-либо подобного от Сеттервин, Оливье или тем более Лин, которую вообще ничего не интересовало, кроме спорта. С Оливье у нас сложились странные отношения, мы нередко смеялись вместе, но относились друг к другу, с некоторой опаской. Мне не нравилось, как она ведет себя с братом, и я точно знала, что стоит и не стоит говорить при ней. Сетти же не очень меня жаловала, ей казалось, что тогда именно я стала причиной их разрыва с Калебом (видимо у нее плохое зрение, если она до сих пор не видела мой живот). Но стоило Калебу начать встречаться с Мари, ее отношение стало более милостивым ко мне. Только меня это не интересовало, Сет тоже не входила в список моих любимчиков. Без сомнения я подружилась с Теренсом, когда Бет помирилась с ним, мы общались вчетвером. Только я так и не могла разобраться, почему они не вместе. Я же видела, как они ведут себя, словно два влюбленных голубка. Иногда их глупая ситуация просто раздражала меня.