— Не могу вас понять, — начала я на перемене разговор, который давно уже зрел в моей голове, — вы встречаетесь с Теренсом?
— Нет, — с напускным равнодушием ответила Бет, — понимаешь через год или два он все равно будет мой. Так что я хочу повстречаться еще с кем-нибудь, чтобы сказать потом детям, что я встречалась не только с их папой.
Она говорила об этом так запросто, словно заказывала себе пиццу.
— То есть, ты уже решила, что он будет не только твоим мужем, но отцом ваших детей? — я ошеломленно застыла в дверях кабинета.
— О, конечно же, — радостно сообщила она, — а пока что, тоже пусть наберется опыта. Я хочу, чтобы он, так сказать, нагулялся.
— Ну, а если он очень загуляет, или наберется не только опыта? — переспросила я.
— Такая возможность, конечно, существует, но скорее всего она мне не грозит, — заговорщицки улыбнулась Бет. — Я пообещала ему, что стану полностью его, после моего выпускного бала. Сомневаюсь, что он променяет меня на кого-нибудь другого.
Я совершенно не понимала логики Бет, но смотрела с восхищением. Она выбрала для себя того, кого хотела, и подготавливала его ко всему, что нужно ей. Почему кто-то может контролировать чужую жизнь, я же не чувствую контроля даже над своим телом?
«Тебя лишили контроля над собственным телом, поэтому ты любым путем хочешь вернуть его, отсюда злость и саморазрушение», — вспомнила я слова психолога, к которому меня заставили ходить Терцо и Самюель. Как бы я хотела понять, что нужно сделать, чтобы побороть все эти чувства в себе, и стать прежней, забыть все что случилось. Но как? Психолог говорил, что нужно принять то, что случилось, простить себя. Тогда я снова поверю, что могу контролировать свою жизнь. Но как принять? Я и так приняла все, что случилось, не сделав аборт.
Еще один урок, бесцельных раздумий, если так пойдет и дальше, мои оценки станут намного хуже. Но проблема ли это? Что такое оценки, есть проблемы в моей жизни и похуже.
Когда Мери отсутствовала, Калеб сидел за ленчем вместе с нами, но в другие дни, они занимали отдельный столик, проводя время лишь вдвоем. Конечно, меня это не интересовало, и все же я поглядывала на них со своего места, стараясь делать вид, что мне интересна болтовня Оливье про новые вещи, купленные ею в Лондоне, для магазина отца. Кажется, только Лин слушала ее заинтересовано, и ей стоило, так как иногда она одевалась, как попугай. Ну, вот опять, я вымещаю свое раздражение на ком-то. По крайней мере, Лин никогда не сплетничала, и могла похвастаться стройным накаченным телом. А могла ли я? Со спортом я дружила, особенно любила играть в волейбол и плавать, только было это в прошлой жизни. Кажется, там, где Лин состояла из мускулов, я заплывала жиром.
Конечно, я не была толстой, но по сравнению со всеми ними, я казалась себе просто великаншей. Зато грудь теперь у меня была больше всех, словно я готовилась стать мамашей слоненка. Наверное, нельзя было назвать такие мысли выходом из депрессии. Мне интересно было узнать, какой я выгляжу для Бет и Евы. Вечно мрачной и со странными саркастическими шутками, или только мне так кажется, что я стала хмурой и нервной.
— Думаю пока еще не так холодно, нам стоит собраться на выходные к «Терри», — предложила неожиданно Ева, чем вывела меня из тяжких раздумий. — Надо же познакомить Рейн с нашим любимым местом отдыха. К тому же, мы редко бываем в последнее время все вместе. Конечно же, все подумали о Калебе, не так часто посещающем наш столик.
— Просто чудесная мысль, — с наслаждением выдохнул Теренс, и мы рассмеялись, таким чудаковатым было выражение его лица.
— Интересно, стоит ли говорить Калебу, или он предпочтет нам другую компанию? — причмокнув, сказала Оливье, и стрельнула взглядом в Сеттервин.
— Думаю, он предпочтет нас, — с уверенностью ответила Бет, — он наверняка захочет ненадолго уехать от этой… как ее…
— Мери, — с готовностью подсказала Сетти, хотя перед этим делала вид, что вовсе не замечает парочки за дальним столиком.
— Да когда же ты очнешься!? — взорвалась на нее Оливье, со стуком поставив свой стакан, полный сока, на стол. Сок расплескался, но Оливье, всегда такая щепетильная, не заметила этого. — Он уже больше не с тобой, и даже не надейся на что-нибудь еще. Забудь. Живи дальше.