Представив себя среди этих напыщенных матрон, я еле удержалась от смеха.
— Могу ли я забирать свои шедевры? — она вопрошающе встала возле Калеба. Я еще не видела людей прекрасней, чем эти двое. Как я могла даже мечтать о Калебе?
— Да-да, — в смятении ответила я, видя, как она переводит взгляд с меня на Калеба и усмехается. Она всегда обвораживала всех людей, но Калеб, почему-то, совершенно не обращал на нее внимания. А может, просто хорошо скрывал свои чувства? Мысль о том, что Калебу может нравиться Самюель, больно ударила меня по сердцу.
— И тебе нравиться? — удивлялся Калеб, очевидно совершенно не замечая снисходительной улыбки Самюель. — Эти ваши посиделки в церкви?
— О, милый мой, хоть нас разделяет всего 20 лет, но ты еще такой ребенок, — вздохнула она и мило тряхнула своими светлыми волосами. Я же подумала, если он ребенок, я тогда кто? Младенец?
— Вера дала мне так много. Даже больше чем ты можешь себе представить.
Я старалась заниматься своим делом и не концентрировать свое внимание на них двоих, и все же они завораживали меня. Я следила за их плавными движениями, и смотрела на свое отражение в оконном стекле. Мне казалось, что я выгляжу как заплывшая жиром свиноматка, около стройной прекрасной Самюель. Разве могли оставаться вопросы, почему я не нужна Калебу?
— Ну почему же, — сухо хохотнул Калеб, — меня воспитывали в строгом католицизме. Я даже подумывал о доле священника до того как… — видимо он хотел сказать «женился», но вставил другое, — как началась война. Тогда, когда я увидел, сколько умирает невинных людей, я понял, что будь Бог на свете, он бы не позволил этому произойти.
— Не Бог вложил оружие в наши руки, и не Бог выбирал на высокие посты, тех, кто развязал войну, — как будто говоря с маленьким ребенком, терпеливо пояснила Самюель.
— Ну, хорошо, — почти согласился с нею Калеб, его движения стали порывистыми, он забывал и двигался быстрее, чем надо, от этого у меня начинали болеть глаза. — А мы с тобой? Мы с тобой ошибки природы, фантастика, так сказать. Так почему мы существуем? Зачем он позволил это?
Его раздражали разговоры о Боге, это я заметила давно. Особенно его волновал тот факт, кем является он сам. Возможно, в этом городишке, не я одна страдала депрессией. Интересно было бы взглянуть на его картины. Возможно, они полны суицидальных сюжетов. Смешно, если учесть его плохоумераемость.
— Двадцать лет назад, черную розу тоже считали фантастикой, а теперь это даже не роскошь. Если верить историям, мифам, легендам — вампиры были всегда. Просто мы, скорее некоторая мутация. Многое в эволюции зависит от мутации. Может мы другой вид человека? Все в Его власти, мы тоже.
Я тихо застонала, не имея сил слушать далее их спор. Видимо для меня звук был более тихим, чем для них. Они двое резко повернули головы в мою сторону, будто на звук выстрела.
Всколыхнулся воздух, и Самюель была уже около меня.
— Тебе плохо?
— Да от ваших разговоров кому хочешь, станет плохо, — уныло отозвалась я, и они сразу же расслабились. Просто я терпеть не могла таких споров. Каждый выбирает то во что ему верить. И хоть Калеб, делал вид, что больше не верит в Бога, это не значило, что все так. Сколько прошло лет, а он просто был еще зол, вспоминая о случившемся пятьдесят лет назад. Сколько горечи и сожалений. Возможно его схожесть в таких чувствах со мной, делали его еще более желанным. Никто иной, не мог понять, что такое сожаление. Могла ли я его любить еще сильнее, чем теперь?
Я глупо улыбнулась, смотря на его раздраженное лицо.
— Это не смешно, — сдерживая злость, прокомментировал он мою улыбку. Его глаза сузились, и он недобрым взглядом смотрел на меня.
— А что, видно как я ухахатываюсь, слушая ваш бессмысленный разговор?!
Мы снова мерили друг друга тяжелыми взглядами, я даже вздрогнула, услышав голос Самюель возле себя. Рядом с Калебом я забывала обо всем на свете.
— Весело наблюдать за вами, но я уже опаздываю, — сообщила Самюель, сдерживая улыбку, складкой затаившуюся в уголке ее губ.
Мне пришлось оторвать свои глаза от его замкнутого лица и помочь Самюель запаковать торты. Трудно было не обращать на него внимания и сосредоточиться на том, чтобы не уронить торт на пол. Даже не смотря на него, я чувствовала магнетизм его застывшей фигуры.
Самюель скрылась в доме, унося с собой плоды моего труда, и я в нерешительности застыла посреди кухни. Стараясь даже краем глаза не смотреть на Калеба. Но становилось все труднее, он молчал, разглядывал меня и, кажется, его взгляд проникал сквозь одежду. По спине пробежали мурашки, словно, кто-то открыл окно.