Бет рассмеялась и выдохнула:
— Ну, можно и в таком варианте, смотря кому, что нравится, но подозреваю что Калеб больше по твоей части.
Я равнодушно пожала плечами. В данный момент думаю, что еще долго никто не будет по моей части. Я утратила веру в чувства, в любовь, дружбу и привязанность. Теперь я доверяла лишь своим родителям. И хоть я по-детски не распаковывала свои вещи, надеясь, что мы все-таки уедем отсюда, понимала — нам теперь жить здесь долгое время, по крайней мере, пока я не закончу школу. А это еще как минимум три года, значит, когда-нибудь мне придется выйти из той депрессии, что сжигает меня последние месяцы, заставляет ненавидеть себя и всех вокруг. Когда-нибудь ребенок родится, и я снова стану такой, какой была раньше, или хотя бы верну себе душевное равновесие. Мне снова станут нужны друзья. Я на это надеялась, но не верила, что смогу вернуть ту себя. Теперь все стало по-другому, прежней Рейн уже никогда не будет. И, по правде говоря, я не знала, захочу ли быть снова прежней.
Я решительно настроилась, что с друзьями Бет буду само счастье и радушие, несмотря ни на что, или хотя бы постараюсь. Ничего не могло случиться, что поколеблет мою уверенность. Главное держать свою язвительность при себе, не смотреть на них свысока, и вовремя прикусывать язык. И главное! Улыбаться!!!
С последним были трудности, мне казалось, что от этих искусственных улыбок, мой рот свело судорогой, и я выглядела скорее как контуженая курица. Увидев выражение своего лица в стеклянных дверях столовой, я ужаснулась — такая фальшивая улыбка застыла на моих губах, или точнее говоря, примерзла к ним. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы расслабится и пошла следом за Бет, уже на всех парусах мчащейся к стойке за едой. Когда мы с полными подносами (я старалась не обращать внимания, как меня мутит от запаха жареной картошки с подноса Бет) подошли к маленькому столику почти в углу, там сидело несколько человек: три девушки и парень, который сразу же вскочил со своего места, уступая его мне.
Казалось, лица всех светились восхищением и интересом, но я и сама с не меньшим удивлением рассматривала их — кажется, за этим столиком собрались самые красивые и стильные ученики школы, будто бы мне в насмешку. Маленький толстый гоблин и компания фей, вот те сказка! Судьба просто издевалась надо мной, в своих мыслях я так и видела лицо какой-то старухи держащей в своих руках нити судеб, она смеялась, когда плела мою, потешаясь, думая чтобы это еще такого пакостного сделать.
— Знакомьтесь — это Рейн, любите и жалуйте!!! — провозгласила Бет, и мое лицо залил предательский румянец. А я думала, что хуже сегодня не будет, — это собратство моделей уставилось на меня во все глаза и мило заулыбалось. Дайте мне топор! Мое настроение ухудшалось с каждой секундой проведенной в компании этих пышущей красотой людей.
Лицо мое горело, но уже скорее не от смущения, а от гнева. Все четверо как по команде вытаращились на мой живот, когда я неловко садясь, задела столик, и мне сразу же захотелось надеть куртку, и застегнутся до самого горла.
— Это Лин, — первой представила Бет симпатичную девушку с восточной внешностью, одетую к моей радости в совершенно аляповатый свитер. И хоть лет ей было 17, выглядела она моложе меня. Ну чем тебе не гейша?
Лин кривовато усмехнулась, видимо ее я интересовала меньше чем других. Она сразу же принялась, есть что-то жидкое и белесое, видимо полностью утратив интерес к тому, что происходит за столом.
Парень не стал дожидаться очереди и представился сам, выпятив хорошо развитую грудь, этакий сельский красавчик, наверняка спортсмен. Так и подмывало спросить, сколько книг он прочитал за свою жизнь…или хотя бы газет… в туалете. Представив, как он сидит на унитазе стараясь прочитать хоть строчку, я едва не рассмеялась ему в лицо.
— Я Теренс Клайв, и очень надеюсь, что ты любишь фильмы, а то с этой компашкой ходить в кино просто ужасно.
Я цинично подумала о его кинематографических наклонностях, вспоминая администраторшу, что просматривала конфескат. А не его ли?! Но мило улыбнулась, возможно, с таким как Теренс должно быть весело. Он не выглядел лицемерным, улыбка казалась вполне искренней.
Оливье была платиновой блондинкой с похожими как у меня синими глазами, только ее ангельская внешность меня не обманывала. Она была не только хороша собой, но и явно умна, хитра и не меньше цинична, чем я. Ее первыми словами было: