Я вздрогнула, вспомнив о нем. Целый день мне удавалось игнорировать все мысли о нем. А теперь он вновь встал перед моими глазами, и я была не готова к этому. Я слишком устала, чтобы контролировать свои мысли.
Немного пропетляв по городу, мы, наконец, нашли тот магазин, о котором рассказывала мне Бет. У нее имелась карточка скидок в нем, так как там она покупала подарок для учителя музыки, от школьного комитета учеников. Он выходил на пенсию, и являлся одним из самых любимых учителей школы.
— И так что мы здесь ищем, — раздражение уже полностью покинуло Бет, и она с готовностью вылезла из машины и теперь помогала сделать это мне.
Я помедлила с ответом, делая вид, что занята трудной задачей, достойно оказаться на двух ногах, после получасового сидения на одном месте.
— Что-то для детей? По-моему музыкальные инструменты покупать рановато, — нахмурила лоб Ева.
Обе подруги с интересом оглядывали цветастые витрины магазина, словно надеясь там найти ответы.
— Нет, — развеселилась я, смотря на их озадаченные лица.
Смешным было то, что они меня на самом деле то и не знали. Они ничего не ведали о том, какой я была раньше.
— Мне нужна гитара.
Бет и Ева непонимающе переглянулись.
— Прости что? — переспросила Ева. Ее порывистые движения означали лишь одно: она в полной растерянности. Чтобы куда-то деть руки она сложила их на груди, и мне это кое-кого напомнило. Я судорожно вздохнула, пытаясь подавить в себе волну боли.
— Гитара. Мне нужна гитара, — полностью утратив веселость, вздохнула я. Трудно было им объяснить все.
— Понимаете, там, в Чикаго я была совершенно другой. Меня вы знаете только с одной стороны, но когда-то была и другая Рейн. Более веселая, чем теперь, и я любила музыку…Долго рассказывать. Может как-нибудь в другой раз?
Я видела, что их не устраивает мой ответ. Но они сами торопили меня домой.
— Ты такая сильная, — тяжело покачала головой Бет, — как много с тобой всего случилось.
О нет, — думала я, — я не сильная. Я слабая, потому что не могу сопротивляться тем чувствам, что во мне вызывал Калеб.
Я оглянулась на магазин, продавец уже сосредоточено следил за нами, видимо сочтя наше поведение подозрительным.
— По-моему нужно зайти, а то он решит, что мы собрались устроить здесь демонстрацию, — я ушла от ответа на слова Бет. Не время было обсуждать все, что со мной случилось. Да я и не хотела. Все, что случилось, теперь осталось в прошлом. Я смотрела в будущее и продолжала жить. Пусть и не очень счастливо, потому что рядом не будет того человека, которого я люблю. Но ведь, сколько еще всего в жизни у меня впереди! Я уже и забыла когда видела свое будущее столь оптимистичным.
Когда мы вошли над дверью неприятно брякнул колокольчик, от которого поежились не только мы, но и сам продавец.
— Мазохист, — услышала я бурчание Бет и еле удержалась от смеха, так как заметила приближающегося продавца.
— Вам что-то показать, — он подождал пока мы прошли в глубину магазина и осмотрелись. Заметив на стене гитары, подобные тем, что были у меня в Чикаго, я поспешила к ним.
— Да если можно, мне нужно шестиструнную акустическую гитару, желательно не очень тяжелую. Могут подойти фирмы Martin, Taylor, Larrivee, может даже Gibson.
Я не надеялась увидеть здесь Collings, Goodall, Louden, Lakewood, Bourgeois, потому даже не стала спрашивать. Моей мечтой конечно же была гитара на заказ, но ни Терцо ни Самюель не одобрили бы подобного выбора, просто потому что считали хорошим воспитанием для меня — некоторое ограничение в финансах. Я могла бы надеяться на Прата — он никогда не жалел денег на меня, но это не всегда сказывалось позитивно.
Продавец удивленно и вопросительно оглядел меня. Видимо не ожидал. А что еще можно ожидать от беременной? Я его понимала, не впервые сталкивалась с таким пренебрежением.
Не очень разговорчивый, он снял несколько гитар, кратко описав, все, что мне нужно было о них знать. Я недолго выбирала. Мне сразу же понравилась темно-пурпурная, с алым огнем по бокам и ярко голубыми линиями. Струны на ней были мягкими, совсем не такие как на моей старой разбитой гитаре.
Я давно не играла, но несколько аккордов дались мне достаточно легко. С наслаждением я перебирала струны одеревеневшими пальцами, без практики они не были так податливы как раньше. Ногти немного мешали, но я отметила это как пунктик, который следовало сделать дома. Маникюр для меня не был чем-то очень важным.
— Беру эту, — счастливо сказала я продавцу и девочкам, с сомнением, наблюдавшим за мной.