— Вы уверены? Могу посоветовать вам модель не хуже этой, но дешевле, — он показал мне ценник на гитаре, и я рассмеялась — эта цена была вдвое меньше той, что я запланировала.
— Нет, эта идеально подходит, — я протянула ему кредитку, и постаралась проигнорировать ошеломленные взгляды подруг. Для них эта цена должна казаться просто кощунственной. — И пожалуйста, мне еще один комплект струн и чехол, все самое лучшее.
Я ведь и так сэкономила на гитаре, так что могла позволить себе все это.
Он понимающе кивнул, держа в руках мою безлимитную кредитку. Я сомневалась, что сюда кто-нибудь входил с подобной. Ко мне вернулось былое превосходство, но я подавила его, взглянув на Бет и Еву.
— Ты тратишь ужасно много денег, — почти обвинительно сказала Бет, когда мы вышли на улицу.
— Через месяц у меня день рождения, — меня встревожили слова Бет. Я с тяжелым сердцем поняла, что придется соврать. Рано или поздно кто-то должен был заметить мои колоссальные затраты, и поинтересоваться откуда у профессора такие деньги. — Дядя Прат, выделил мне на гитару деньги. Кстати машина это тоже его подарок. Он вряд ли сможет попасть на мой день рождения, вот и разрешил купить его уже сейчас.
— А чем занимается твой дядя, — поинтересовалась Ева. Я заметила, что их заинтересовал рассказ о дяде, раньше они о нем ничего не слышали.
— Бизнес, — коротко отозвалась я, и постаралась не смотреть им в глаза, — отсюда отец знает Гроверов.
Когда врешь, главное не забывать приплести кого-то знакомого, который будто бы может подтвердить твои слова, так человек, которому ты врешь, сразу же расслабиться. Это было первое правило, как умело лгать, которому меня научил Ричард.
— Да кстати, — добавила я, — у меня еще есть брат. Он сын Прата. Его зовут Ричард.
— Ты никогда нам не рассказывала, — казалось самолюбие Бет задето. Она считала, что она моя лучшая подруга, а значит должна быть в курсе всех аспектов моей жизни.
— Прости, я вам еще много чего не рассказывала, — мне стало обидно. Разве я обязана делиться с ней всем, что произошло со мной в последние пять лет? А потом я раскаялась, понимая, что Бет вовсе не преследует какие-то свои личные цели. Мне-то она точно рассказывала о себе все. А вот я пока что не могла преодолеть в себе тот барьер недоверия к друзьям, что возник у меня после Чикаго.
— Но у нас еще много времени впереди, чтобы я тебе рассказала, — улыбнулась я.
Бет с недоверием посмотрела на меня.
— Это звучит как предложение руки и сердца? — рассмеялась она, и примирительно обнимая меня.
— Ну, почти, — согласилась я, — скорее как предложение любви и вечной дружбы. Я хочу, чтобы ты знала, что ты и Ева здесь, мои самые близкие друзья.
Ева как всегда застенчиво и мило улыбнулась, Бет же торжествовала. Все-таки она для меня важнее Евы. У Евы зазвонил телефон, и мы с Бет, наконец, отпустили друг друга.
Подтащив гитару к машине, Бет открыла багажник и застонала. Места куда положить гитару уже не было. Мы вдвоем немного сдвинули пакеты с одеждой и обувью, и, наконец впихнув туда инструмент, с трудом закрыли багажник. Я ожидала что она что-то скажет насчет кучи пакетов, и количества того что я купила, но ее опередила Ева. Она хмурилась, обращаясь к нам.
— У меня плохая новость.
— Что-то случилось, — встревожилась Бет, а мое сердце замерло, самые дурные мысли вмиг посетили мою голову. Я первым делом испугалась за свою семью.
— Нам еще ненадолго придется задержаться. Оказывается, покупку продуктов оставили нам.
Я облегченно вздохнула. Это показалось ерундой по сравнению с тем, что предстало перед моими глазами, когда она сказала о плохой новости.
— Ну, это не страшно, а то ты сказала это с таким лицом, будто кто-то умер, — возмутилась Бет.
Мы расселись по местам. Ключи у меня вновь отобрали, и я подумала, что у Евы это уже входит в привычку.
Благо на заднем сиденье оставалось еще много места и мы смогли купить все необходимое. В супермаркете работала одна из прихожан маминой церкви. Мне пришлось выслушать и ответить на все ее занудные вопросы, рассказать как поживают родители и обязаться передать им привет. Когда я смогла от нее отделаться, девочки уже ждали меня в машине.
— Я думала, она от тебя не отстанет, — злилась Бет. Уже темнело, и все мы были уставшие. Ева переживала, предстоял еще путь домой, по шоссе, а она, как и я не была любительницей машин.
Я уже и забыла, какое утомительно дело — прогулка по магазинам. Утренний ажиотаж спал, и все о чем я могла мечтать, так это ванна, и кровать. Ну и, несомненно, поесть. Мое недомогание уже совсем прошло, и я с наслаждением думала о том, что же приготовила мама.