- Выйди так, маргиналы на улице выбирать не будут.
Это был их негласный уговор с первого появления тогда ещё зареванной девчонки в этом зале – никакого спорта, между ними только настоящий бой. Геле тогда во время урока физкультуры испортили школьную форму – вмазали как следует в борт нового пиджака ядовито-розовую жвачку. И девочка впервые в жизни не выдержала – расплакалась. То ли чаша терпения переполнилась, то ли гормоны в подрастающем теле сыграли злую шутку, но она быстро скидала школьный костюм в рюкзак, и как была, сбежала с последнего урока, куда глаза глядели сквозь пелену слёз. В таком виде её и встретил СанСаныч на лавочке в скверике у ДК. От непривычного чужого участия язык развязался сам собой, и девочка выпалила ему всё на одном дыхании, почти не дыша. И про равнодушие родителей, и про Принца, и про однокашников, и про своё одиночество и никчёмность. Тренер молча слушал, а потом привел её в зал и сказал одно слово: «Бей».
И Ангелина била. Чучело. Груши по периметру зала. Саныча, когда этого призрака удавалось достать, что случалось редко и по неслыханной душевной щедрости.
Сейчас между ними происходил простой отработанный годами ленивый спарринг «в пол ноги». По очереди наносились серии ударов, потом броски, захваты. Привычная обстановка расслабляла и прочищала мысли. Подол платья уже совсем не мешал разошедшейся девушке. Саныч светлел лицом и иногда подзуживал её, чтобы выкладывалась сильнее. Наконец, соперники разошлись по углам, восстанавливая дыхание. Мастер снова глянул куда-то в душу и одним неуловимым движением стёк на татами, подперев голову кулаком.
- Рассказывай, Хель.
Это прозвище укрепилось за ней внутри ДК после особенно неудачной драки – одна половина тела не пострадала совсем, зато другая пестрела синяками. Саныч не ругался в первый и последний раз – всё остальное время он пенял ей на каждый синяк, гонял по защите корпуса и вообще утраивал сложность тренировок – а просто рассмеялся и рассказал ей легенду о повелительнице Хельхейма. Это было её первым толчком к мрачной эстетике и викке. И к собственной силе, которая сейчас позорно её покинула.
- Не уверена, что стою этого имени – Девушка попыталась повторить движение тренера, но получилось чуть более угловато, не смотря на годы тренировок. – Македонский в одной группе со мной в универе, и я не знаю, как с ним справиться.
Дальше слова в который раз полились неконтролируемым потоком. Она говорила о несправедливости жизни, о разрушенном плане и новом образе, о неуправляемости сестры, о страхе нового, о разочаровании в себе, обо всё ещё холодных родителях. СанСаныч слушал, пока слова не иссякли, а девушка не рухнула на татами сдувшимся шариком.
- Посмотри на меня. – Геля нехотя открыла глаза и повернула голову к Мастеру. – Умри, как Геля, встань, как Хель и веди себя соответствующе. Тебе не нужно ничьё одобрение. Даже родителей. Даже моё. Ты ответишь этому щенку хорошей взбучкой, если он снова попробует вытирать об тебя ноги. Ты пойдешь к своей мечте, даже по лезвию ножа, если придется, поняла меня? Я не для того тебя воспитывал, чтобы ты ещё до первого препятствия приползла сюда мотать сопли на кулак, которым стены сносить можно. Ты – Хель, сильная и опасная независимо от того, какой у тебя цвет волос и сколько лишних дыр в ушах. Если ты привыкла быть терпилой – это не вопрос окружения, а вопрос твоего состояния. Что топит корабль?!
- Не та вода, что вокруг, а та, что внутри... – Уныло ответила девушка давно заученную фразу.
- Прекрати повторять мои советы ртом, почувствуй их сердцем, ёж твою мышь! – Тренер поднялся и стал собирать инвентарь.
Хель посмотрела на него минутку, подоткнула подол платья и пошла за шваброй. Молча убираться вместе было приятно. По-домашнему спокойно и привычно. Отдраив зал и заперев его, они, не сговариваясь, отправились в небольшую лавочку уличной еды через дорогу. Рис с овощами и много мяса – лучший набор. Дёшево и сытно. Усевшись на лавочке в сквере, Мастер и его ученица поужинали за разговорами о ерунде и посмотрели на закат. СанСаныч забрал у девушки коробочку и палочки, скинул их метким броском в урну, и подал руку, помогая подняться. На ноги поднялась действительно уже Хель. Она вспомнила, как дралась в школе за свою неприкосновенность, как язвила другим воспитанникам ДК, когда те тоже попробовали её задирать, как сбежала из дома и не появлялась неделю, поссорившись с родителями. У неё действительно был стержень. Саныч много сил потратил, заставляя её выковывать его и учиться использовать, когда жизнь продавливает. Выковывать из всего, что было под рукой – боли, разочарования, обиды. Он может согнуться, но никогда не сломается. Она справится. Она сильная. Она больше никогда не будет девочкой для битья.