- Ты перестала ей быть ещё в двенадцать, Хель. Просто забывала уведомить об этом окружающих. – Мастер как всегда читал мысли воспитанницы. Она посмотрела над его плечом куда-то в будущее, ухмыляясь, и ухмылка была паскудная. Мужчина спрятал улыбку, крепко прижав к себе любимого ребёнка. Если б не роковая авария, его дочь была бы сейчас лишь чуть старше. В этой малышке он увидел своего личного Ангела, своё спасение, повод жить. Он был нужен ей и таким, как она. Привычная тупая боль охватила сердце и отступила, когда он заглянул в глаза Ангелины. – Давай, девочка. Иди и бери. Иди и свети. Иди.
- Ты тянешься к небу, но небо – в твоей груди. – С едва заметной полуулыбкой ответила девушка и, напоследок сжав тёплую ладонь, пошла по тротуару с высоко поднятой головой. Саныч посмотрел, что она вышла на освещенную улицу и тоже направился домой, успокоенный. Он в неё верил. Возможно, даже больше неё самой.
Глава 2
Взбудораженный мозг заставил Хель подскочить с постели на пятнадцать минут раньше трели будильника. Распорядок дня, привычный со школьной скамьи, прекрасно вписывался в студенческую жизнь: душ, завтрак, пешая прогулка до учебного заведения. В расписании по средам стояли четыре пары, но в честь праздника на сегодня были обещаны лишь торжественное собрание и кураторский час. В дороге пальцы обеих рук рвано выбивали ритм по карманам джинсов. Массивные берцы тяжело шлепали по асфальту. Такая же тяжесть была на сердце. Музыка в наушниках, обычно придававшая энергии, невероятно раздражала. Девушка выдернула «капельки» из ушей и запихнула в карман рюкзака.
«Сильная и спокойная. Сильная и спокойная» - аутотренинг тоже не принес покоя душе. Университет встретил относительной тишиной. Войдя в лекционный зал, она осмотрелась и, против обыкновения, миновала первые парты, заняв галёрку. Пустая аудитория с возрастающей скоростью заполнялась студентами. Многие обращали внимание на броскую девицу в чёрном, кое-кто даже начал перешептываться и тыкать пальцем. Хель даже не притворялась, она действительно не замечала пристального внимания. Синие глаза были прикованы к дверям, через которые сновали однокурсники. Каждый раз при виде высокой фигуры с копной каштановых волос зрачки занимали практически всю радужку. Дыхание останавливалось. Но только на миг. Следом в голове проносилось облегченное «Не он!». Учитывая, что на физ-мате девушек было в меньшинстве, Хель сидела, как на иголках, до самого начала собрания.
Когда к трибуне вышел проректор, напряжение достигло апогея. «Не пришел? Я пропустила? Это всё же был однофамилец?» Почти всё мероприятие она пропустила, медитируя на окно и успокаиваясь. Когда кураторы начали собирать своих подопечных, боевой дух был уже восстановлен. В уютном светлом кабинете девушка слушала одногруппников, дожидаясь своей очереди и подбирая слова для самопрезентации, когда по спине между лопаток неуверенно поскреблись наманикюренные пальчики. Не отводя взгляда от говорившего, девушка откинулась назад и чуть повернула голову, чтобы расслышать соседку сзади.
– А ты типа гот или эмо?
Хель пренебрежительно ухмыльнулась уголком рта и сквозь зубы ответила:
- Дать имя – значит, ограничить. – И тут же переключилась на одногруппника, задавая ему вопрос. – Алекс, а какими конкретно единоборствами ты увлекаешься?
Симпатичный блондин изучающе посмотрел на неё, явно принимая вопрос за проявление романтического интереса. Как бы не так! Поумерь-ка своё самомнение, парнишка. Девушка откинулась на стуле и вопросительно подняла бровь, придавая вопросу оттенок легкой язвительности.
- Бразильское джиу-джитцу. – Снизошёл до ответа парень. Она одобрительно покивала и перевела взгляд на куратора, как раз собиравшуюся зачитать её фамилию.
Внезапно дверь распахнулась, ударяясь о стену. От резкого грохота вздрогнули все, кроме Ангелины, усилием воли заставившей себя сначала сделать глубокий вдох, потом лениво мазнуть по вошедшему взглядом, и отвернуться к куратору. В дверном проёме стоял Македонский собственной персоной. Точно такой же, каким она запомнила его на выпускном.
Пафосный темно-серый костюм с пиджаком на грани клубного покроя оттенял кипенно-белую рубашку. Галстук небрежно повязан на шее. Руки глубоко в карманах. Шоколадные глаза, изображающие высшую степень раскаяния и неизменный вихор на макушке, делавший и так высокого парня почти каланчой.