– Точно! Ты что-то такое говорил неделю назад, а я забыл!
– Вот так всегда! Между прочим, сегодня у них театральная постановка по Плавту «Хвастливый воин». И актеры приехали из Рима! Будет много народу и много новых лиц!
– Нельзя как-нибудь без меня? – Рам с робкой надеждой посмотрел на друга.
– Нельзя! Карнавал уже месяц как начался, а ты еще ни на одном представлении не был! Тебе даже карнавальный наряд не нужен! Пойдешь в своем халате! – Алессандро был непреклонен. – Сегодня я намерен обязательно тебя с кем-нибудь познакомить!
– Только этого мне не хватало для полного счастья! – Рам поднял глаза к потолку.
– Ну да! Ты не устал от одиночества, друг мой? – Гавани вдруг стал серьезным. – Я столько раз пытался найти тебе подружку для развлечений, а ты все время упираешься!
– Я не упираюсь. Мне просто никто не нравится!
– Ага! Я помню, что ты сказал про красивую вдову графа Веньер! Что от нее пахнет нечистотами!
– Но от нее действительно плохо пахло. – Рам улыбнулся, а Алессандро возмутился.
– Ты знаешь, какая она оказалась в постели? Она выжала меня как лимон! Я потом целую неделю в себя приходил. Чертовски темпераментная!
– С чем тебя и поздравляю! Не боишься, в конце концов, подцепить какую-нибудь болезнь? – Рам уже устал от постоянного стремления друга с кем-нибудь его свести. Он и сам думал, что это ненормально, но поделать ничего не мог. Он представлял как дотрагивается до них и его передергивало от отвращения. Или они до него дотрагиваются. Женщины здесь не боялись сделать первый шаг. Особенно во время карнавала, скрыв свои лица под масками. Они открыто начинали приставать к нему, прижимались и поглаживали. Впечатление это производило на Рама совсем обратное. Его это отталкивало.
Он даже под пытками никогда не признается другу, что у него вообще еще женщины не было. В Сукхотайе Рам уже засматривался на одну невольницу во дворце, когда его послали на другой конец земли. Тогда ничего не успело получиться.
А после окончания университета он пытался построить свою жизнь и был слишком занят делами, чтобы обращать внимание на женщин. А когда он был сам готов к охоте, то с удивлением понял, что охотиться стали на него. Ему едва хватало изворотливости отказать, чтобы настойчивые дамы не обиделись. Богатство, молодость и титул иностранного принца делали его желанным трофеем для многих семейств Венеции.
И конечно, главная причина была в нечистоплотности венецианок.
– Ладно, я понял. – Алессандро махнул рукой. – Не буду тебя ни с кем знакомить, обещаю! Но у тебя час на сборы. Не хочу пропустить постановку Плавта. Мне он всегда нравился. И прошу, не надевай свой саронг, ходи в нем дома! Оденься как нормальный венецианский патриций! А то привлекаешь к себе слишком много внимания.
– Не саронг, а панунг! – Рам с удивлением рассмеялся. – Давно ли тебе перестало нравиться внимание?
–– Сегодня не хочу привлекать внимание. Еду только из-за постановки! У Морозини сегодня бал для дебютанток, ловить там нечего. Жена же мне не нужна!
– Действительно нечего!
И со смехом Рам пошел переодеваться.
Глава 3
Венеция, ноябрь 1295 год
Тициана стояла у окна и смотрела на потоки воды, льющиеся по стеклу. Дождь барабанил с такой силой, что разглядеть что-либо на улице было просто невозможно. Поэтому девушка представляла, что за окном не сплошные дома и узкие каналы с плывущими по ним лодочками, а зеленый лес. Огромные мрачные деревья, всегда бывшие ей друзьями, густые кроны которых так закрывают голубое небо, что не видно никакого просвета.
И она сейчас в любой момент выбежит из дома босиком, и мягкая, влажная от дождя трава, покрывающая землю своим зеленым ковром, приветливо встретит ее уставшие ножки. Она встанет под дождь и протянет руки к небу, на лицо упадут первые капли дождя и эти маленькие капельки скроют ее собственные слезы.
Девушка придвинулась ближе к окну и подула на стекло. Оно тут же запотело, и Тициана попробовала нарисовать пальцем маленькую ромашку. Ее цветок был прозрачен, а девушка видела перед собой тонкий зеленый стебелек и белые лепестки.
Она услышала звук открываемой двери и быстро стерла свой цветочек одним взмахом руки по стеклу. Потом смахнула со щеки одиноко сбежавшую слезинку и обернулась.
В библиотеку зашел ее отец, герцог Аньежио и мягко улыбнулся, увидев девушку в темноте.
– Что ты тут делаешь, совсем одна, солнышко? Почему не зажжешь свечи? – спросил он задумчиво. – Тебя Азалия потеряла…
Герцог Аньежио в свои 40 лет прекрасно выглядел. Никто не дал бы ему больше тридцати. В его черных волосах седина только начала появляться, придавая ему очень мужественный вид. Высокий и стройный герцог был самым завидным женихом в Венеции, на что Пауло Аньежио никак не реагировал. Он потерял свою жену 10 лет назад и с тех пор никто не мог занять ее место в его сердце. Он так сильно любил мать Тицианы, что не хотел видеть рядом с собой никакой другой женщины. Тициана еще помнила их нежные и трепетные отношения. Невозможность существовать врозь друг от друга. Таких отношений девушка больше не видела нигде и ни у кого. И втайне мечтала о такой-же сильной любви для себя.