— …таким образом, фрактальные волны захлестывают весь участок, — говорил Михаил Никитич, — и копируют в том числе биологические объекты. Даже высокоразвитые. Соответственно при первоначальном формировании гигахруща, сначала копировались отдельные жилые и нежилые помещения. Они заполняли кубическое пространство, получившее обозначение «Нулевой сектор». Далее началось копирование уже этого гигаблока в условные тысячу этажей, которые создавали реплики нашего сектора, но с определенными изменениями — архитектурными, биологическими, технологическими и даже социальными.
Михаил Никитич продолжил говорить дальше, развивая свое выступление, и тоже не заметил, как Андрей поднял руку.
— Андрей Викторович, — вновь вступил в дело Звездин, — я думаю, вам стоит быть поувереннее. Поднимайте руку выше, чтобы вас заметили.
— Вы что-то хотите спросить? — поинтересовался ученый.
— Да, мне вот интересно… — он снова задумался, пытаясь сформулировать вопрос. — Вы можете дать примеры этих изменений? Вы упомянули социальные, технологические, и эти… архи… — он пытался вспомнить слово.
— Архитектурные, — закончил за него Михаил Никитич. — Эти самые простые и их пример я собственно привел, когда говорил о ячейке. Она может бесконечно копироваться, но в каждом новом помещении что-то будет отличаться. Скажем, картина висит в другом месте, диван другого цвета, расположение мебели отличается и так далее. Биологические изменения могут проявляться, скажем, в цвете глаз отдельного человека или его характере.
— То есть там живут те же самые люди? — Андрей удивленно округлил глаза.
— Да, конечно, — он тоже произнес это с таким видом, будто факт был общеизвестным и очевидным. — В других секторах живут копии людей и живых существ из нулевого сектора. Я, вы, они все. Мы привыкли говорить, что в других секторах живут точно такие же люди, как мы, но совсем другие, — он расплылся в довольной улыбке и другие в зале тоже немного просветлели, услышав знакомую шутку. — И эти же изменения касаются социальной структуры их общежитий и уровень развития. Мы, конечно, немного уйдем от темы, но…
Ученый принялся искать в коробочке необходимые слайды и вскоре вставил один из них в проектор. На экране возникло изображение гигахруща в масштабе десяти секторов.
— К данному моменту нам удалось наладить более или менее устойчивый контакт с тридцатью пятью общежитиями. Вернее сказать, теми организациями, которые можно считать их правительствами. Еще о примерно двадцати секторах у нас есть неподтвержденная пока информация. Так вот на основе наших контактов и относительно достоверных данных мы установили, что структура каждого отдельного общества и характер властных структур различен. Одни и те же люди, то есть социальные объекты, скопированные из нулевого сектора, сформировали разные связи. Так, например, в секторе ноль-один-три, — он ткнул указкой на карте, — религиозные структуры после возникновения их сектора стали формироваться намного быстрее светских. Поэтому к пятому гигациклу власть партии и ликвидаторов рухнула и уступила место сразу трем враждующим религиозным государствам.
— И там правят чернобожники? — спросил Андрей.
— Чернобожники в их числе, — ученый кивнул. — Они соперничают с адептами Культа солнца и Пророками Хтони. Стоит отметить тот факт, что их экономическая структура тоже отличается от нашей. Если мы по факту существуем в условиях военного коммунизма, то в секторе ноль-один-три фактически реставрировали феодальную систему. Потому что военачальники и верховные служители культов контролируют отдельные производственные объекты, отрасли и подчиняются верховному клирику, который отдает участки в условное кормление в обмен на лояльность и защиту границ вверенной территории. — он вдруг задумался и через несколько секунд спросил. — Вы ведь не знаете, что такое коммунизм и феодализм?
— Я не знал, — честно признался Андрей. — Но я слушаю вас и у меня ощущение, как-будто я все вспоминаю. Словно слышал раньше.
— А, например, в секторе один-один-шесть реставрировали капитализм, — продолжил Михаил Никитич, указывая места на карте. — Вот здесь государственная власть не установилась вовсе и люди живут в анархических коммунах. В соседнем секторе люди по невыясненной причине большей частью вымерли и выжившие по своему уровню откатились до околопервобытного уровня. Вот здесь люди также построили военный коммунизм, но во главе там стоят избираемые производственными и военизированными коллективами делегаты — аналог догигахрущевских советов. Вот здесь к власти пришли криминальные элементы и установили некий симбиоз олигархически-феодальной власти на капиталистической основе. А вот в этом секторе — правда мы не смогли установить это доподлинно — мутантам удалось построить свое собственное Содружество размером в шесть сотен этажей и фактически прийти к тому, что по слухам, можно определить как коммунизм в самом научном его понимании.