— У меня сын пропал. Коля, — не думая, отвечал Андрей. — Они сказали, что он к вам ушел. Подался в чернобожники.
— Но у нас нет твоего сына, — с улыбкой в голосе ответил великан, — и никогда не было.
— Как?.. Мне же сказали… Вы уверены?
Послышался грозный раскатистый смех.
— В словах Чернобога нельзя усомниться, — словно вспоминая стих, произнес тот. — Кто усомнился, потонет в грехе, — он сделал паузу. — Любого другого я бы тут же раздавил за такой вопрос. Но тебя прощаю. По старой памяти.
— Но мне же сказали…
— Воля богов человеку непостижима, — перебил его Черный Бог. — Когда боги лишь играют людьми, те рассуждают о благодати. А ты даже себя самого не помнишь.
— Помню, — искренне удивился мужчина. — Андрей меня зовут.
— И кто же ты, Андрей? Откуда пришел? Кем будешь?
— Я на трубопрокатном работаю, сам с блока…
Его перебил смех, заполонивший все сознание, будто смеялись внутри головы одновременно из настоящего, будущего и прошлого. Ничего кроме смеха он не чувствовал.
— Какой страстный интерес ты во мне пробудил и тут же его растоптал. Ничего святого, Андрей Викторович, ничего святого! — гремел голос в голове. — А я уж надеялся, что мы поговорим о делах минувших.
— О каких? — преодолевая чужой смех в голове, выдавил из себя Андрей.
— О сотворении вселенной, — голос улыбался. — Что ты там просил в библиотеке? Свитки о бесконечности? Возрасте вселенной? — в голове вновь загрохотал смех.
Андрей сначала мотнул головой, пытаясь погасить причину шума в голове, но, понимая всю бесполезность этого, принялся кивать головой.
— А письмо ты, значит, принес… — великан не договорил, ожидая услышать мысли пленника, — сыну Михаила. Нашего дорогого предателя, которого уже почти поймали. Нет, до пищеблока он не дойдет. И что там в письме?.. Забрать Александра обратно, — вновь послышался смех. — Умиляет, как, казалось бы, умный человек может в это поверить. Ладно Михаил. Его разум отравлен долгими гигациклами в ликвидаторах и алкоголем. Но ты? Самосбор никого не щадит. Даже лучших из лучших.
— Где мой сын? — прошептал Андрей.
— Твой сын во вселенной, — улыбаясь ответил Черный Бог.
— Что это значит? Где конкретно? — его почему-то передернуло от холода.
Черный великан молча смотрел на пленника с ничего не выражающим ликом. Затем он повернулся к двери, где показался чернобожник в длинном одеянии — тот в глубоком поклоне лишь на секунду возник в проеме и сразу закрыл дверь.
— Когда боги играют… — послышалось в голове.
Медленно ступая по бетонному полу, Черный Бог подошел к терминалу и совсем по-людски щелкнул клавишами. Андрей никак не мог понять, чем его завораживала эта сцена. Великан молча работал с клавиатурой, слышались тихие сигналы из писклявых динамиков. Он совсем по-человечески мотнул головой и посмотрел через плечо на пленника. Закончив с терминалом, он выключил экран и приблизился к Андрею. Глядя снизу вверх, пленник испытал очередную волну страха, робости, волнения при виде этого нечеловеческого великана с вытесанными из черного бетона черепом, скулами, широкой грудью.
— Сама вселенная требует от меня сохранить тебе жизнь, — послышалось в голове.
— Почему? — выдавил Андрей.
— Если боги благосклонны, они сами тебе это объяснят.
Дверь открылась и в комнату вошли те двое чернобожников — один остался у двери в поклоне, а второй с опущенной головой обогнул по дуге своего верховного владыку, трясущимися руками открыл клетку и так же быстро отошел к стене. Андрей медленно выполз из клетки, опасаясь слишком приблизиться к Черному Богу. Он сделал несколько шагов в сторону, глядя в пол.
— Я дарую тебе жизнь, — послышался спокойный голос. — Собирай свои вещи и беги отсюда, не оглядываясь. В третий раз ты от нас не уйдешь. Я тебе это обещаю, Андрей Викторович.
Пленник еще несколько секунд стоял на том же месте, а потом его словно подтолкнули и он мелкими шажками побежал к столу и принялся собирать свои пожитки в вещмешок, нацепил на себя пояс с подсумками, перекинул на спину пустой автомат и взялся за бумагу с посланием к сыну Михаилу. Держа ее в руках, он обернулся к Черному Богу, который все так же стоял посреди комнаты.
— А можно… — робко начал Андрей. — Можно Сашку забрать?
— Сашка с вами не пойдет, — послышался спокойный ответ.
— Можно он хотя бы прочитает письмо от отца?
— Я позволю тебе это. Только потому что ты напомнил мне, что такое умиление чьей-то наивной глупостью.