Вновь наступило молчание, в этот раз более напряженное. Андрей чувствовал, как по спине бегают мурашки. Михаил же все это время сидел со спокойным безучастным лицом.
— Когда это будет? — спросил он.
— Что? — Макар бросил на гостя безумный взгляд.
— Новый этап когда будет?
— Не знаю пока. Но я это обязательно рассчитаю. Может быть, совсем скоро.
— Что совсем скоро? — Михаил понял, что его не поняли и уточнил. — Рассчитаешь скоро или новый этап скоро?
— И то, и то! — почти закричал Макар.
С этими словами он перевернулся, встал на колени и стал ползать по записям, выискивая какую-то одному ему понятную информацию.
— А хтонические когда начнутся? — поинтересовался Андрей.
— После веерных, конечно, — послышался ответ старика.
— До них еще долго?
Хозяин ячейки проигнорировал вопрос. Он был слишком занят поиском нужных линий, черточек и заметок на своих записях. Михаил поднял уставший взгляд на Андрея, затем обратился к хозяину.
— Макар, мы к тебе по делу, — он несколько секунд наблюдал за стариком, который не обратил на него внимания. — Макар!
— Что?.. — пугливо отозвался тот.
— Дело к тебе есть!
— Какое? — уже более осознанно произнес тот.
— Мы сейчас идем на пятисотый этаж. Оттуда направляемся в сторону Содружества, — он говорил четко выговаривал слова, чтобы его точно поняли. — Нам необходимо по пути заглянуть куда-нибудь. Меня в данный момент интересуют места категории А. В частности А-три. Можешь подсказать, как нам туда идти?
— Пятисотый. Содружество, — Макар закрыл глаза, чтобы погрузиться в собственные мысли. — Как там было… Не помню точных координат…
Он быстро собрал разложенные бумаги и вскоре на полу оказалась новая карта. Старик водил по своим заметкам пальцем и что-то тихонько себе говорил.
— Вы так и не сказали мне положения тех точек, что я просил. Поэтому неточно.
— Давай неточно. Там, если что сориентируемся. Только запиши на бумаге.
— Хорошо! Хорошо! Сейчас сделаю!
Через полминуты Макар уже сидел на полу с тетрадкой и делал там какие-то пометки, периодически глядя на план гигахруща. Вскоре он вырвал листок и протянул его Михаилу. Тот нахмурился, изучая заметки, но, не сказав ни слова, сложил листок и убрал его в нагрудный карман.
— Вы точки то проверьте! — сказал Макар. — Я напишу номера!
— Да я помню! — отмахнулся Михаил. — Пока времени нет на это. Там пару циклов займет обход.
— Но мне надо делать расчеты! Я не смогу определить сроки начала нового этапа!
— Определишь, конечно, — успокаивал его Михаил. — Куда ты денешься? По телевизору, вон, определишь. Ты же сказал, что они там всем делятся.
— Но мне нужны точные данные. Мне надо сделать это быстрее их.
— Зачем?
— Как зачем?
— Ну определишь ты начало нового этапа. И что дальше? Сделать-то мы все равно ничего не сможем, так?
— Как не сможем? — Макар на несколько секунд задумался. — Мы все равно должны знать, что будет. Можно сказать им, наверху, — он указал пальцем в потолок.
— Больно им нужно это знать, — негромко произнес Михаил. Он встал и закинул на спину вещмешок. — Пойдем мы, Макар. Спасибо за помощь! В скором времени, может, придем снова.
— А талоны? Талоны дайте! — нелепо затребовал хозяин ячейки.
Михаил окинул его недовольным взглядом, вспоминая, что расплатился с ним авансом сразу после того, как они вошли. Он оглядел комнату в попытке найти место, куда Макар мог их положить. Затем махнул рукой, достал из кармана несколько штук и протянул их безумцу. Тот схватил бумажки и начал их пересчитывать.
— Выходи! — скомандовал проводник Андрею и покинул ячейку следом за ним.
В течение десяти минут они шли порознь с дистанцией в пару десятком метров, чтобы не привлекать внимания. Вскоре Михаил остановился возле лифта и вызвал дребезжащую кабину. Андрею не терпелось оказаться один на один с проводником, чтобы спросить у него о том, что он только что слышал. Когда тесная кабина закрылась и поехала вверх, мужчина заговорил.
— Ты когда-нибудь работал с веерным самосбором?
— Приходилось пару раз в ликвидаторах, — послышался спокойный ответ.
— Тяжело было?
— Тяжелее, чем обычно. За первым самосбором приходит второй. Как правило, более сильный. Может быть и две, и три волны.
— А редемптивный случалось видеть?