«Мышей больше нет. Думаю, любой смелый исследователь понимает, что надо делать».
Записки оканчивались еще одним треугольником с восклицательным знаком, за которым ничего не следовало. Андрей аккуратно пролистал оставшиеся страницы в тетради и обнаружил на задней обложке конверт, с вложенными туда фотографиями. Там лежало три карточки, на каждой из которых красовался автор — Кузнецов Павел Алексеевич. На одной он в костюме стоял на фоне необычной красивой лестницы с высокими деревянными дверями с бумагой в руках. На скуластом лице сияла довольная улыбка. Свет на фотографии был удивительно яркий, словно где-то по диагонали от него сияли десятки ламп, из-за которых Кузнецов отбрасывал четкую черную тень. На другой тот же человек сидел по пояс голый и опирался на длинную железную палку с дисками на концах. Андрей долго рассматривал широкую грудь и крепкие плечи Кузнецова и в конце подтвердил для себя, что это был Чернобог, но еще не окрашенный слизью в цвет самосбора. На последней Павел Алексеевич сидел в том самом кабинете, где нашли эту тетрадь. С легкой улыбкой на лице, он глядел в фотоаппарат, держа в руках лист бумаги. Андрей убрал фотографии и закрыл тетрадь, погружаясь в размышления.
Несколько минут спустя в комнате появился Михаил. С бездумным маслянистым взглядом он прошел мимо Андрея, кинул на пол вещмешок, поставил автомат и бухнулся на матрас на свободной койке. Он сделал глоток, высоко запрокинув почти пустую бутылку.
— Что такое год? — поинтересовался Андрей.
— То же самое, что гигацикл, кажется, — проводник свободной рукой протер лицо.
— А неделя?
— Цикл, — после паузы ответил тот. — То же самое, что цикл.
— Это научный язык? Научные термины?
— Не знаю, — он слегка закачался и прилег. — Мне все равно.
— А откуда знаешь?
— Просто знаю, — он глянул на него с ухмылкой полной отвращения. — Ну ты зануда.
— Ты слышал когда-нибудь о ФУП?
— Когда дерьмо чье-нибудь увидишь, говоришь фу, — он закрутился на койке, заставляя пружины скрипеть.
— Да не. ФУП! Эф у пэ. Три большие буквы.
Михаил молчал несколько секунд, вспоминая знакомые аббревиатуры.
— Не помню такого, — устало выдавил из себя проводник.
— Я так понимаю, У и П это устройство Победоносцева. А первую букву я не понимаю.
— Идиот, — пьяница махнул рукой, — отстань от меня! Дай отдохнуть!
Оставаясь лежать на матрасе, он вылил в себя остатки алкоголя, пустив по подбородку и щекам тонкие струйки. Затем потряс пустой бутылкой и, размахнувшись, запустил ее в сторону другого мужчины. Стеклянная тара ударилась о железный бортик кровати и со звонким звуком разлетелось по комнате, обдав Андрея кучей мелких осколков. Тот схватился за щеку, чувствуя кровавый порез. Михаил прищурился пьяными глазами.
— Я надеюсь, попал? Попал… — он довольно улыбнулся. — Жаль, что так мало.
Затем стал вновь скрипеть на кровати, пытаясь отвернуться от Андрея. Тот же с непониманием и обидой в глазах держался за щеку.
— Сколько сейчас? — вновь послышался голос Михаила. — Сколько сейчас времени?
— Почти девять, — тихо ответил Андрей.
— Так, значит это… — проводник производил подсчеты времени. — Поставь будильник на шесть. Завтра надо выйти рано. Чтобы поскорее добраться. До этого… чертового… Содружества…
Слова становились все реже и тише, пока он не замолк. Послышалось глубокое мерное дыхание, которое иногда прерывалось скрипом железной койки. Андрей еще несколько минут сидел там же, держась за рану на щеке. Затем, проверив отсутствие кровотечения, пошел на кухню, чтобы принять порцию концентрата. Держа в одной руке пластиковый тюбик, другой он переворачивал страницы дневника и искал новые вопросы и ответы к ним.
27. Туда нельзя!
После двенадцати мозг отказывался воспринимать информацию и мысли в голове настолько спутались, что Андрей решили идти спать. В голове звенели одни и те же слова и фамилии, среди которых он знал только одну — Кузнецов. Заняв свободный матрас, он моментально уснул, но, как и просил Михаил, будильник запиликал в шесть часов. Андрей продрал глаза, потянулся и тут же встал. Его проводник распластался на кровати, выдыхая стойкий запах перегара. Он подошел к двухъярусной кровати и с силой затряс ее, чтобы разбудить пьяницу. Через несколько секунд лежащий мужчина недовольно заворчал, но Андрей не останавливался.
— Да что ты делаешь?.. Прекрати уже!..
— Вставай! Шесть утра! Как ты просил! — со злостью выговаривал Андрей.
— Ну все-все… Встаю…