Андрей отошел на пару шагов и контролировал, чтобы Михаил поднялся. Первым делом тот стал вслепую искать на кровати бутылку и по мере того, как к нему приходило понимание об ее отсутствии, он становился все бодрее.
— Проклятье! Где она…
— Ты вчера ее разбил, не помнишь?
Проводник на секунду застыл, глядя на Андрея, и громко выдохнул. Затем сел на кровать, потирая лицо.
— А что за царапина у тебя на лице?
— Осколком от бутылки.
Михаил вновь замолчал, пытаясь вспомнить предыдущий день.
— Ах, да-да!.. Я еще пнул тебя разок, — сказал он. — Но ты заслужил. Понятливее надо быть.
— С чего это я заслужил?
— Потому что надо делать то, что я говорю, — голос моментально стал злее. — Мы с этого начинали. Или ты забыл?!
— Нет, — после некоторой паузы ответил Андрей, понимая глупость своей обиды.
— Сколько у меня там еще осталось?.. — самого себя спросил Михаил, открыв сумку. Покопавшись там, он кивнул сам себе. — Еще есть, это хорошо. Знаешь, я ведь раньше не пил совсем. Хочешь расскажу, откуда это пошло? Ты ведь любишь все знать, постоянно вопросики задаешь.
— Ну, — ответил Андрей, понимая, что историю он услышал бы при любом ответе.
— В первый свой гигацикл в ликвидаторах пошли мы как-то на зачистку промзоны, — он поднял красные глаза на бледном лице. — А нас всегда учили держать дистанцию, не отходить слишком далеко. В порыве зачистки совсем об этом забыл, отдалился от группы и понял это только когда позади меня возникли твари. Спереди — твари, сзади — твари, повсюду туман и слизь. Я их жгу, они с другой стороны заходят, я туда огнем, они сзади прут. Ты, идиот, пока не окажешься в похожей ситуации, не поймешь, что значит умереть в мыслях. То есть, ты вроде как живой, но уже распрощался со всеми, кого знал. Когда стреляй-не стреляй, уже знаешь, что конец тебе. Я в угол забился, оттуда остатками огня плевал, чтобы уродов отгонять. Индикатор в красную зону перешел. Уже гранату приготовил для себя, — он на несколько секунд замолчал, то ли вспоминая, то ли для пущего эффекта. — Потом отряд мой все же пробился ко мне. Спасли.
— И что? — послышался спокойный голос. — В чем смысл истории?
— А то, что я прийти в себя не мог, даже таблетки не помогали. Мне уже потом рассказывали, что после спасения несли меня под руки до самой казармы, потому что я был полностью без сил. А там влили бухла в рот, чтобы уснул. Я потом три дня пил в лазарете, чтобы забыть этот… смертный ужас. Я только позже понял, почему командир нас за все наши косяки бил кулаками и ногами. Чтобы мы через боль запомнили, что нельзя нарушать приказы. Нельзя нарушать инструкции.
— Я это понимаю.
— Ты если бы понимал, урод, так вчера сразу за мной пошел, а не в бумажки свои полез! — он кричал. — Ты думаешь, мне сильно надо тебя из дерьма вытаскивать? В другой раз я тебе в морду плюну и выпутывайся, как хочешь! Я понятно сказал?!
— Понятно, — сухо ответил Андрей, чувствуя себя школьником.
— С дороги свали! — сказал Михаил, встав с кровати.
Шатающейся походкой он пошел в туалет, бурча себе что-то под нос. Затем вернулся за мешком и переместился на кухню. Пряча взгляд, Андрей последовал за ним, чтобы принять пищу. Михаил, не стесняясь, отрыгивал и, причмокивая, высасывал остатки концентрата, затем залил в себя воды.
— Хорошо! — отозвался он. — Что там в бумажках? Нашел что-нибудь интересное?
— Там все интересное, но не все понятно. В общем, Чернобог — никакой не бог. Звать его Кузнецов Павел Алексеевич.
— Это ты мне вчера уже сказал.
— Он руководил отделом в НИИ. Они проводили эксперименты с каким-то аппаратом. Называется ФУП-4. Слышал когда-нибудь?
— Ни разу. Что это?
— Из записок не ясно. Я так понял, У — это устройство, П — Победоносцева, а 4 — это версия аппарата. Что такое Ф не указано. Ты какие помнишь слова на Ф?
— Фабрика. Фаза, — вспоминал Михаил. — Файл. Факт.
— Надо что-то научное. Эти я сам вчера вспомнил.
— Фрезеровщик! — произнес проводник и комично выпучил глаза. Андрей не сразу понял, что тот кривляется.
— Смешно.
— А что ты хочешь? Я ученый по-твоему?
— Нет, но я думал… — Андрей остановился на полуслове. — В общем, на этот ФУП вроде как большие надежды возлагали. Но я не понял, что он делает. А еще он у них черную слизь выделял.
— Зачем? — Михаил нахмурился. — Ее и так полно.
— Не знаю. Но этот Победоносцев проводил с ней эксперименты, когда был еще человеком. А потом у них авария произошла с аппаратом. Какая — я не понял. Но потом у них начался этот самосбор… — он пытался вспомнить название, — при котором этажи перестраиваются.