— Всё. Вот твои деньги. Спасибо за услуги.
Он посмотрел вопросительно, но потом взял деньги и сказал:
— Хорошо. Пожалуйста.
Он собрался выйти, но она остановила:
— Скажи мне, зачем ты сюда ходишь?
— Ты меня зовёшь.
— И всё? Только поэтому?
— Ну да.
— То есть если бы я не звала тебя, ты бы не приходил?
— Нет.
Она как-то вдруг стала грустной.
— То есть, ты не хочешь того, что мы с тобой тут делаем? Это я тебя заставляю?
— Ты не так поняла. Я хочу конечно того что мы делаем.
— Но при этом, мы — не парень и девушка. Правильно? Мы, как бы встречаемся только для этого? Так?
— Ну да. Ты же сама зовёшь меня.
— Ага, значит я сама? А ну пошел вон отсюда!
— Чего ты? Алён?
— Раз я сама тебя тяну, то больше не буду этого делать.
— Но, что не так? Я не понимаю!
— Ты не понимаешь?
— Нет.
Она засмеялась горьким и каким-то отчаянным смехом.
— Мне замуж пора, мне нужен парень, а не тот, кто будет ходить и пользоваться. Я хочу отношений.
— Но мне кажется, отношения должны не так начинаться. Если ты хотела отношений, почему не сказала.
— Так. Теперь я уже виновата в том, что не сказала.
— Я просто видимо не понял тебя. Вот и всё. Извини если так.
— Это что значит, что отношений не будет?
— Понимаешь, я люблю другую девушку, она…
— Так всё, не нужно мне ничего говорить, до свиданья, — и она закрыла дверь ларька.
Алёнка села на стул, а потом опустила голову на руки и сидела так, пока рынок не наполнился людскими голосами.
Часть 4
Глава 1
Местная шпана, рыночных торгашей обычно не трогала. Это — негласное правило. Какой смысл грабить тех, кто и так даёт работу и деньги пусть и за другие услуги. Но каждый пацан из Мишкиной компании знал, что воровать у рыночных, всё равно что брать у себя самого. Поэтому, вся воровская работа заключалась в том, чтобы тянуть кошельки у зазевавшихся покупателей и попрошайничестве. Были и другие дела вне рынка, но это уже каждый себе определял и на такие отклонения общие понятия и правила не распространялись.
Но бывало и так, что заезжие воровские шайки грабили чей-то ларёк и тогда проблемы были у всех. Торгашам ведь не объяснишь негласный кодекс и всякое такое. Им всё равно, лишь бы добро было возвращено в целости и сохранности, а уже кто украл это пусть полиция разбирается.
Случилось, что в одно прохладное утро конца сентября, пришла Надежда Ивановна Бурко открывать свой магазинчик с шубами да дублёнками, глянула, на замок, а тот — взломан. Кинулась внутрь, а там — погром. Полки с товаром опустели, стойки с одиноко висящими плечиками да упаковки по полу разбросаны.
Закричала женщина в истерике:
— Ограбили, ограбили! Полиция!
Народ рыночный сбежался, все кричат, волнуются. В негодовании и суровом настроении кинулись торговцы к вагончикам, что за рынком стояли. Бегут люди и угрозы их не шуточные.
Дверь вагончика резко открылась, и чумазая Петькина физиономия показалась в проёме:
— Облава! — выкрикнул он и тут же скрылся.
Мишка подскочил с дивана и кинулся в угол за столом, рванул кусок линолеума и сунул руку подпол. Там он прятал старый пистолет, что кто-то из пацанов принёс. Давно уже Мишка решил, если придут за ним, то просто так взять его не удастся. Будет отстреливаться.
Он пошарил рукой по листу железа, но там — ничего не было. Повернулся, залез другой рукой, потянулся в другую сторону — опять ничего. Да куда ж он делся? Никто вроде не знал о том, что он прячет пистолет — только Петька. Петька?!
И в ответ на эту мысль тут же раздался выстрел. Второй. Что он делает?
Мишка выскочил из вагончика, но только успел добежать до угла, как услыхал:
— Стоять! Стрелять буду!
Мишка остановился и поднял руки, а в следующий момент услышал:
— Беги, я их задержу!
И он побежал к лесополосе. Быстро, пугливо, озираясь. Казалось, вот-вот уже сможет прыгнуть за первый небольшой холм. Позади он слышал выстрелы и почему-то представил, что Петька как герой стоит посреди двора, а его окружают полицейские. Подумал, что он сам убегает словно заяц, а ведь всегда чувствовал себя — героем. Хозяином.
Что-то щелкнуло совсем рядом и Мишка споткнулся и упал. Лицо упёрлось в землю. Жгучая боль разлилась по плечу и стала подступать к шее. Мишка широко раскрыл глаза. Стебли травы, сухие, неровные, стоят словно лес. И земля, она пахнет чем-то родным, понятным. Букашка поднимается по желтой травинке. Даже букашка хочет вверх. Мишка закрыл глаза и увидел маму. Она держит его маленького на руках и целует. Она смеётся. Мама, где ты?